Пореформенная деревня. Сельское хозяйство. Крестьянские промыслы

В пореформенное время Карелия продолжала оставаться одним из редкозаселенных аграрно-промысловых районов Российской империи. Численность населения в крае росла медленно. За период с 1863 г. до первой всеобщей переписи населения 1897 г. она увеличилась на 13% - со 190 тыс. до 215 тыс. человек. По уровню плотно­сти населения (1,9 чел. на кв. версту) Карелия к концу XIX в. стояла гораздо ближе к Сибири (0,8 чел.), чем к Европейской России в целом (17,5 чел.). Как и в некоторых других районах с развитым промысловым отходом, здесь отмечалось преобладание в населении женщин над мужчинами (в 1897 г. 53% против 47%)26.

По данным переписи 1897 г., 58,9% населения края считали своим родным языком русский, 36,5% - карельский, 3,4% - вепсский, 0,9% - финский и 0,3% - прочие языки27. Как и ранее, карелы проживали в основном в Олонецком и западных волос­тях Петрозаводского, Повенецкого и Кемского уездов. Русское население было со­средоточено в восточной части Петрозаводского, Повенецкого и Кемского уездов (Западное Прионежье, Заонежье и Поморье) и в Пудожском уезде. Вепсы населяли юго-восток Петрозаводского уезда (Шелтозерье).

Подавляющая часть населения Карелии  (в 1897 г. - 197 тыс. человек, или 91,2%) проживала в сельской местности. Города оставались малолюдными. В самом круп­ном из них - Петрозаводске - по переписи 1897 г. насчитывалось 12,5 тыс. жителей. В уездных городах - Олонце, Повенце, Пудоже и Кеми проживало по 1-2 тыс. чело­век. За пореформенные десятилетия они так и не обрели промышленного значения и играли роль локальных административно-торговых центров. В сословном отноше­нии главную массу населения - 92% - составляло крестьянство, около 4% принадле­жали к категории мещан28.

Ведущее место в экономической жизни края по-прежнему занимало сельское хо­зяйство. В ходе переписи 1897 г. 81 % всех сельских жителей Карелии в качестве основ­ного источника существования назвали аграрные занятия29.

Из зерновых культур выращивались традиционные культуры - рожь, преимуще­ственно озимая, ячмень и овес. Не претерпела существенных изменений и земледель­ческая техника. По данным первой переписи сельскохозяйственных орудий и машин, проведенной в 1910 г., из имевшихся в пяти уездах края 42 тыс. штук пахотных ору­дий 94% составляли сохи, 5% - косули и лишь 1% - плуги. 96% орудий для разрых­ления земли составляли бороны-суковатки и лишь 4% - цельнометаллические и ком­бинированные бороны30. Известный консерватизм крестьян в вопросе земледельческой техники объяснялся не только недостатком оборотных средств у большинства хозяев для покупки усовершенствованных орудий и машин, но и тем обстоятельством, что орудия заводского производства зачастую не отвечали местным условиям (тонкий почвенный слой, обилие валунов и гальки, мелкоконтурность полей).

Активно продолжался процесс вытеснения подсечно-огневой системы земледе­лия трехпольем. Так, если накануне реформы в Петрозаводском уезде на долю подсе­ки приходилось не менее 25% зерновых посевов, то к концу XIX в. - лишь около 6%. В целом по четырем карельским уездам Олонецкой губернии к концу столетия на подсеках размещалось всего лишь около 14% зерновых посевов31. По существу под­сечное земледелие стало играть роль небольшого дополнения к трехполью. Севообо­роты усовершенствованного многопольного типа в пореформенной деревне Карелии не практиковались, лишь в самом конце XIX в. они стали испытываться на земских опытных участках.

Как и в целом на Европейском Севере России, в карельском крае во второй поло-. вине XIX в. отмечалось некоторое повышение объемов зернового хозяйства. Средне­годовой посев хлебов в 1891-1900 гг. составил 84 тыс. четвертей против 74,9 тыс.

четвертей в 1861-1870 гг. (рост на 12,1%), а валовый сбор зерна - 340,4 тыс. четвер­тей против 257,6 тыс. (рост на 32,1%)32. Определенные успехи в развитии зернового хозяйства произошли как за счет расширения посевов, так и за счет некоторого повы­шения культуры земледелия: вытеснения подсеки более интенсивной системой трех­полья, улучшения удобрения полей в связи с ростом поголовья скота, применения более качественных семян за счет земских семенных ссуд, проведения мелиоративных ме­роприятий   зажиточными хозяевами и т. п.

И все же общий уровень хлебопашества оставался невысоким. По степени обеспе­ченности хлебом собственного производства край прочно занимал одно из последних мест в России. Даже в 1890-х гг. чистый среднегодовой сбор зерна в расчете на душу (с учетом городского населения) в целом по Карелии составлял только 53% к мини­мальной норме потребления, исчислявшейся в 2,25 четверти на едока. При этом уро­вень обеспеченности хлебом значительно варьировался в зависимости от агроклима­тической зоны. В южной части Карелии (Петрозаводский, Олонецкий, Пудожский уезды) он поднимался до 63 %, в средней (Повенецкий уезд) составлял 47%, а в север­ной Карелии (Кемский уезд) опускался до 31%. В то же время в среднем по Нечерно­земной зоне России чистый подушевой сбор хлебов в 1890-х гг. на 11% превышал норму потребления33.

В неурожайные годы положение в крае становилось бедственным. В пореформен­ное время наиболее тяжелые неурожаи в Карелии отмечались в 1865, 1867, 1868, 1872, 1881, 1885 и 1891-1892 гг. В такие годы основная масса крестьян, особенно в глубин­ных районах, прибегала к употреблению хлеба из муки с примесью древесной коры или мха. В среднем на каждые 10 лет приходилось 2-3 неурожайных года. Голодные годы обычно сопровождались обострением социальной обстановки в деревне, бро­жением в среде крестьянства, ростом недоимок. Тяжелым грузом на крестьянство Карелии ложились денежные долги за выдававшиеся земством и казной в периоды неурожаев хлебные ссуды.

В силу хронического дефицита хлебов зерновое хозяйство края сохраняло отчет­ливо выраженный натурально-потребительский характер. Тем не менее в эту отрасль постепенно проникали рыночные отношения. Согласно исследованию местных зем­ских статистиков, к началу XX в. из каждых 100 крестьянских семей 7-8 прибегали к продаже зерна. Суть данного явления убедительно раскрыл один из корреспондентов местной губернской газеты, который писал: "Олонецкая губерния ежегодно нуждает­ся в привозном хлебе. Тем не менее, в каждом уезде крестьяне продают хлеб... Причем продают не только зажиточные, но и бедные. У бедняков продажа вызвана, главным образом, требованием уплаты податей после уборки и обмолота. Продажа хлеба на­носит им исключительный ущерб. Это заставляет их уже через 2-3 месяца покупать хлеб по более дорогой цене"34.

При нехватке хлебов крестьяне края все активнее обращались к возделыванию картофеля. Впервые появившаяся в Карелии в конце XVIII в. и первоначально вос­принятая населением весьма настороженно, эта культура теперь пользовалась проч­ным и повсеместным признанием. Был накоплен значительный опыт выращивания картофеля, выработаны специфические приемы ухода за ним. Один из лучших знато­ков хозяйственного быта карельской деревни рубежа XIX-XX вв. учитель из д. Кимасозеро Повенецкого уезда И.В. Оленев отмечал: "Карелы - мастера разводить картофель, сеют его в борозды на полях, тщательно полют и по несколько раз в лето окучивают косулей, отчего он дает хорошие урожаи"35.

В пореформенные десятилетия картофелеводство развивалось довольно быстрыми темпами. За период с 1860-х по 1890-е гг. среднегодовые посадки картофеля в Карелии возросли в 4,4 раза (с 4,2 тыс. до 18,5 тыс. четвертей), а валовый сбор - в 4,7 раза (с 18,5 тыс. до 87,1 тыс. четвертей)36. И все же, по сравнению с хлебопашеством картофелеводство даже к концу XIX в. занимало скромное место в формировании продовольственных ресурсов. В 1890-х гг. чистый сбор картофеля на душу составлял в Карелии в среднем 0,3 четверти, что по пищевой ценности соответствовало только 0,1 четверти зерна. Сколько-нибудь заметного товарного значения картофелеводство также не приобрело.

Единственная ярко выраженная торговая отрасль земледелия Карелии - льно­водство, сконцентрированное в Пудожском уезде, в пореформенный период оказа­лось в кризисной ситуации. Если в начале 1860-х гг. ежегодный сбор этой культуры в уезде составлял 20-25 тыс. пудов, то к началу XX в. он сократился до 6-8 тыс. пудов37. В 1907 г. купцом Н. Базегским была закрыта последняя льнотрепальня, и товарное производство льна в Пудожье практически прекратилось. Упадок отрасли объяснялся в основном двумя причинами. Во-первых, лен быстро истощал почву и в условиях края давал хорошие урожаи, главным образом, на подсеках. В результате пореформенного землеустройства, ограничившего подсечное земледелие, база для льноводства значительно сузилась. Другой причиной явилось ухудшение экономи­ческой конъюнктуры для льна в связи с широким проникновением на рынки хлопча­тобумажных тканей. Карельское льноводство, базировавшееся на дорогих привоз­ных семенах (из Псковщины) и существовавшее в менее благоприятных почвенно-климатических условиях, чем в других льноводческих районах России, не выдержало конкуренции.

Наряду с возделыванием полевых культур - хлебов, картофеля, льна - крестья­не Карелии занимались овощеводством, роль которого постепенно возрастала. Наи­более широкое распространение по-прежнему имела репа, которая высевалась как на огородах, так и на подсеках. Остальные овощи (редька, морковь, лук, брюква, свек­ла, редис, а в отдельных местностях также капуста и огурцы) выращивались только на огородных участках. По данным земской статистики начала XX в., в Пудожском и Повенецком уездах огороды имело до 30%, в Петрозаводском - до 40%, в Олонец­ком - около половины крестьянских хозяйств38. Если в середине XIX в. овощи повсе­местно выращивались "только в таком количестве, которое обеспечивало потребнос­ти хозяев" и лишь эпизодически становились предметом продажи на ярмарках, то к концу столетия в некоторых селениях южной Карелии овощеводство начинает при­обретать товарное значение. Так, в с. Ялгуба (близ Петрозаводска) некоторые крес­тьяне стали выращивать репное семя на продажу. Каждый из них получал до 6 пудов семян в год, которые сбывались скупщикам, а затем развозились ими по всей Олонец­кой губернии. Одним из центров овощеводства становится с. Шуньга. Здесь на пло­дородных шунгитовых почвах многие культуры давали хорошие для условий севера урожаи. Земский агроном Н. Степанов отмечал, что Шуньга к началу XX в. стала главным поставщиком овощей для всего Повенецкого края. "За последнее время, - писал он, - крестьяне обратили внимание на огородничество, так как оно очень вы­годно... Получая чувствительный доход с огорода, крестьянин стал очень тщательно следить за возделыванием овощей и обработкой почвы"39. Но подобные факты явля­лись лишь редким исключением на фоне господства натурально-потребительских тен­денций в земледелии.

В силу природных особенностей края наиболее перспективной отраслью сельско­го хозяйства должно было стать животноводство. Однако и в пореформенные годы оно продолжало играть вспомогательную, второстепенную роль. Большинство крес­тьян видело в разведении скота лишь средство для обеспечения хлебопашества тягло­вой силой и удобрением. Даже в 1912 г. во время специального земского обследова­ния около 90% опрошенных дворохозяев заявили, что содержат крупный рогатый скот в первую очередь ради получения навоза.

Развитие животноводства в решающей степени зависело от состояния кормовой базы. В составе же крестьянских наделов естественных сенокосных угодий было мало: на один двор приходилось в среднем от 3,4 до 6 десятин. Больше 90% сенокосов прихо­дилось на низкокачественные суходольные, заболоченные и лесные луга. Расширение луговой площади путем проведения трудоемких мелиоративных работ на лесных и заболоченных участках являлось делом непосильным для основной массы крестьян­ских хозяйств, особенно при отсутствии системы сельского кредита. Увеличение кор­мопроизводства за счет введения в севооборот сеяных трав на постоянной пашне сдер­живалось общинным землепользованием и крепко устоявшимися хлебопашескими традициями. Земские агрономы отмечали, что "крестьяне никак не могли взять в толк, что траву можно сеять". В силу этого посевы кормовых трав до начала XX в. практи­чески отсутствовали. Нехватку сена крестьяне стремились восполнить соломой или специально заготовленными сушеными листьями, осокой, белым мхом, мелкой ры­бой. Полностью обеспечивались сеном (с добавлением овса и хлеба во время работы) только лошади.

Заметный урон животноводству наносили эпизоотии и лесные хищники. Не про­исходило и качественных изменений в развитии животноводства. Господствовали местные породы скота с невысокими характеристиками. Коровы давали в среднем 880 л молока в год (вдвое меньше, чем в восточной Финляндии), а их убойный вес колебался в пределах 4-7 пудов. Один из авторов в конце 1880-х гг. писал: "Все до­стоинство местного скота состоит в том, что он может жить и плодиться при таком скудном содержании"40.

И все же численность скота в пореформенный период, хотя и медленно, но росла. Так, количество лошадей в Карелии к началу XX в. по сравнению с первой половиной 1860-х гг. увеличилось на 21,7% (с 32,3 до 39,4 тыс. голов), крупного рогатого скота - на 30,2% (с 70,6 до 91,9 тыс. голов), овец - на 37,1% (с 52,5 до 72 .тыс. голов) И только поголовье свиней, разведению которых не придавалось существенного зна­чения, снизилось - с 5,4 до 4 тыс. голов41.

Постепенно животноводство втягивалось в сферу рыночных отношений, особен­но в южных уездах края, прилегающих к Онежско-Ладожскому водному пути и Пе­тербургскому тракту. Уже в середине 1870-х - начале 1880-х гг. здесь ежегодно про­давалось на убой до 2 тыс. голов крупного рогатого скота и до тысячи голов овец. В Петербург и на местные городские рынки систематически поступали творог, домаш­нее масло, сметана из крестьянских хозяйств Олонецкого, Петрозаводского и Пудож­ского уездов. По более поздним данным, относящимся к началу XX в., около 50% дворов в той или иной мере прибегали к продаже молока и молочных продуктов, а 7% - откармливали скот на продажу42.

На рубеже XIX-XX вв. отмечено зарождение в крае товарного маслоделия. Пер­вая маслодельня, оборудованная сепаратором, была открыта в 1899 г. крестьянином А. Никоновым в местечке Лейнаволок близ с. Типиницы Петрозаводского уезда. В 1900 г. в том же уезде начали функционировать еще две крестьянских маслодельни. Сепараторы для них приобретались при финансовой помощи земских органов. Полу­ченные на маслодельнях с помощью сепараторов первые партии сливочного масла высоких сортов - парижского, голштинского и сладкосливочного - нашли хоро­ший сбыт в Петрозаводске и Петербурге43. Зарождение товарного маслоделия откры­вало новые стимулы для развития животноводства.

В условиях, когда аграрный сектор не обеспечивал необходимого минимума про­житочных средств, население деревни активно обращалось к промысловой деятель­ности. Доходы от неземледельческих занятий служили для подавляющей части крес­тьян края главным источником денежных поступлений, требовавшихся для преодоления дефицита продовольственных ресурсов, покупки промышленных изде­лий, уплаты податей и сборов. Пореформенную карельскую деревню отличала ис­ключительно высокая степень сопряженности сельскохозяйственных и промысловых занятий. По данным земской подворной переписи 1900-1902 гг., в четырех уездах Олонецкой губернии (Петрозаводский, Олонецкий, Повенецкий, Лодейнопольский) разного рода промыслами занималось до 96% крестьянских дворов.

Промысловый сектор экономики Карелии включал в себя две группы отраслей: неземледельческие занятия по месту жительства и заработки на стороне - во вне-краевом и внутрикраевом отходе. Из местных промыслов наиболее важную роль со­храняло рыболовство. При дефиците продуктов земледелия рыба служила важней­шим подспорьем в продовольствии населения, а в неурожайные годы нередко спасала от голодной смерти. Она же выступала в качестве одного из главных крестьянских товаров на местных рынках и в значительных размерах вывозилась за пределы края. Олонецкий губернатор Г.Г. Григорьев, характеризуя особенности местной хозяйствен­ной жизни, писал, что здесь "вода является такой же кормилицей, как и земля"44.

В пореформенные годы особенно значительный подъем переживали беломорские промыслы, издавна тесно связанные с рынком. Только за последнюю четверть XIX в. число лиц, занимавшихся выловом товарной беломорской рыбы, увеличилось с 3 до' 4 тыс. человек. Среднегодовая добыча сельди за 1850-1890-е гг. поднялась с 44 до 116 тыс. пудов, наваги - с 6 до 20 тыс. пудов, семги - с 2 до 3 тыс. пудов. Беломорская рыба в летнее время вывозилась на судах в Архангельск, а поздней осенью и зимой - на подводах в Петербург, Москву, на Шунгскую ярмарку и во многие селения северных губерний. При сохранении тради­ционных приемов и способов лова рост промыслов происходил, главным образом, за счет более полного ис­пользования трудовых ресурсов по­морских семей, включая женщин и подростков, привлечения рабочей силы из сел, удаленных от мест про­мысла, а также более интенсивного использования массовых подходов рыбы к берегам. В организации бело­морских рыбных промыслов в середи­не XIX в. доминировала внутрисемей­ная и межсемейная кооперация (артели складников). Применение на­емного труда оставалось ограничен­ным и носило в основном скрытый ха­рактер (приглашение в артели так называемых "сухопайщиков"). Но к началу XX в. получает распростране­ние прямой наем рабочих за повремен­ную заработную плату.

Заметно активизировалось и озерно-речное рыболовство в рыночных целях. Если в середине 1870-х гг. численность промысловиков, занимавшихся товарным рыболовством, в целом по Оло­нецкой губернии, составляла 7 тыс. человек, то к рубежу XIX-XX вв. она достигла 9 тыс. человек. Объем продукции промысла в среднегодовом исчислении за это же время увеличился с 57,9 тыс. пудов до 73,4 тыс. пудов, или на 27%. На наиболее круп­ных озерах происходил переход от преимущественно берегового лова к промыслу в прибрежной зоне и в открытой части водоемов. Увеличивалась добыча рыбы ценных пород - лосося, палии, сига, судака, леща, имевших особенно высокий спрос на вне-краевых рынках.

Главным потребителем рыбной продукции, добываемой на внутренних водоемах Карелии, выступал петербургский рынок. Укреплению традиционных связей со сто­личным рынком способствовало становление пароходного сообщения на Онежско-Ладожском водном пути. Пароходы позволили значительно упростить и ускорить доставку свежей рыбы весенне-летнего улова из Обонежья и Присвирья. Помимо Петербурга, основными местами реализации речной и озерной рыбы являлись Шунгская ярмарка, Петрозаводск и уездные города края, приграничные районы Финлян­дии. В организации сбыта рыбной продукции как в Поморье, так и в целом по Каре­лии ведущую роль играли скупщики, главным образом из местных зажиточных крестьян и купцов. Нередко скупщики заранее кредитовали промысловиков деньга­ми или продовольствием и обязывали должников сдавать продукцию по заниженным ценам.

В отличие от рыболовства другой старинный добывающий промысел - охотни­чий - в пореформенное время переживал явный спад. Правда, численность промыс­ловиков, несмотря на некоторые колебания, поддерживалась в Карелии примерно на  одном и том же уровне - 6-7 тыс. человек в год. Однако объем добычи падал. Так, если в конце 50-х - начале 60-х гг. XIX в. в пределах Олонецкой губернии добыва­лось ежегодно от 200 до 300 тыс. звериных шкур и не менее 1,4 млн штук дичи, то на рубеже XIX-XX вв. среднегодовой размер добычи не превышал 125 тыс. шкур и 200 тыс. штук дичи45. В Кемском уезде объем добычи зверя за период с середины XIX в. до конца столетия сократился с 30,7 до 11,7 тыс. штук, а дичи с 80 до 74 тыс. штук46. Факт кризиса охотничьего хозяйства признавался и современниками. Олонецкий гу­бернатор М.Д. Демидов в 1898 г. в своем отчете констатировал, что данная отрасль "бесспорно находится на пути к окончательному упадку". В качестве главной причи­ны сокращения промысла источники называют оскудение запасов пушного зверя и птицы в лесах вследствие неконтролируемой, нередко хищнической добычи, а также развертывание промышленных лесозаготовок.

Как и у рыбаков, основную часть промысловой добычи у охотников приобретали представители торгового капитала - скупщики. Засилье скупщиков приводило к снижению доходов от промысловой деятельности. "Отсутствие удобных путей сооб­щения, - отмечалось в одном из обзоров Олонецкой губернии, - лишает здешнего охотника иметь непосредственное сношение с рынками, и он всецело находится в за­висимости от скупщика, который, пользуясь правом монополии, дешевит добывае­мое до последней возможности. Без преувеличения можно сказать, что благодаря эк­сплуатации скупщика в руки охотника попадает половина стоимости добываемого им продукта"47. Пушной товар и дичь скупщики сбывали на Шунгской ярмарке, в Петербурге и Москве. Значительная часть беличьих шкурок вывозилась для обработ­ки в меховые мастерские Каргополя.

Для многих крестьян Карелии традиционной сферой приложения труда и источ­ником денежных поступлений являлось кустарное производство. По данным земско­го обследования 1900-1901 гг., этим видом деятельности в карельских уездах Оло­нецкой губернии занимались 6,9 тыс. человек. Из них 96% сочетали кустарничество с земледелием. Для 4,4 тыс. кустарные промыслы служили основным, а для 2,2 тыс. вспо­могательным источником промысловых заработков48. Первое место по количеству кустарей (2,6 тыс. человек) занимал Петрозаводский уезд, за ним следовали Олонец­кий и Пудожский уезды (1,6 и 1,7 тыс. человек). Наименьшая численность куста­рей - 0,7 тыс. - отмечалась в Повенецком уезде. В Кемском уезде к началу XX в. кустарными промыслами занималось около 1 тыс. человек.

Из отраслей кустарной промышленности наибольшее распространение получили разнообразные производства по обработке дерева, главным образом столярный, бон­дарный, экипажный и судостроительный промыслы. Ими было занято 49% всех кус­тарей. Это объяснялось как богатыми запасами лесного сырья, так и широким рас­пространением в крестьянском хозяйстве и быту деревянного инвентаря. Около 22% кустарей края занимались обработкой волокнистых веществ, 20% - животных про­дуктов и 9% - металлов и минералов.

Столярный и бондарный промыслы были распространены по всей Карелии и не имели четкой локализации. К началу XX в. в крае насчитывалось до 400 столяров, изготовлявших, главным образом, крестьянскую мебель и оконные рамы, и около 300 бондарей, вырабатывавших разного рода деревянные сосуды. Оба промысла носили переходный характер - от ремесла к мелкотоварному производству. Изготовление изделий на заказ сочеталось с работой на вольную продажу. Обычно сбыт осуществ­ляли сами мастера на ближайших ярмарках и торжках. Столяры и бондари работали, в основном, на дому. По данным обследования за 1900-1901 гг., которое учло только 6 столярных и одну бондарную мастерскую (все - в Петрозаводском и Олонецком уездах) с 13 семейными и наемными рабочими, лучшей считалась мастерская А.Н. Гайдина в д. Реутовской Толвуйской волости Петрозаводского уезда. Сам хозя­ин прошел 40-летнюю выучку в Петербурге. С ним работало еще два родственника. Заведение специализировалось на выделке высококачественной мебели из березы с инкрустацией из ценных пород дерева. На I Всероссийской выставке кустарных изде­лий в Петербурге в 1902 г. шкаф работы А. Гайдина был удостоен серебряной медали. В этой мастерской в год производилось мебели на 1 тыс. руб., что втрое превышало средний уровень других мастерских49.

Обследованием 1900-1901 гг. в четырех уездах Олонецкой губернии зафиксиро­вано 522 мастера экипажного дела. В Кемском уезде, по данным 1872 г., их насчиты­валось 56. В большинстве местностей дело ограничивалось изготовлением простых средств передвижения (дровни, сани, телеги), но в волостях Олонецкого и Петроза­водского уездов, прилегающих к Петербургско-Петрозаводскому тракту, существо­вало производство более сложных изделий - тарантасов, кабриолетов, крытых са­ней с пружинными сиденьями. Признанным центром промысла являлась Рыпушкальская волость Олонецкого уезда. Сосредоточенные в деревнях Улваны, Нурмойла и Саргопорог 18 специализированных мастерских с 26 семейными рабочи­ми давали 1/5 всей продукции отрасли. Тарантасы, кабриолеты и сани рыпушкальских мастеров считались лучшими в губернии. Становление промысла в волости тра­диция связывала с именем В.И. Осипова из Улван, который освоил основы дела в столице. В экипажном промысле также сочетались элементы ремесла и мелкотовар­ного производства. В д. Улваны 62% продукции изготовлялось на заказ, а 36% - на вольную продажу, в Нурмойле на рынок шло 40% изделий.

Старинный судостроительный промысел к началу XX в. сохранял свое значение только в Карельском Поморье, где парусный флот продолжал удерживать ведущее положение в морских перевозках, связанных с рыбными промыслами. В 1872 г. в Кемском уезде судостроением было занято 204, а в 1896 г. - 286 человек. Хотя объем производства в последние десятилетия XIX в. несколько сократился, он все же оста­вался значительным. Если в конце 1870-х гг. в уезде ежегодно сооружалось в сред­нем по 13 транспортных и 34 морских промысловых судна, то на рубеже XIX-XX вв., соответственно, по 8 и 28 судов. При этом старые типы мореходных судов (лодьи, кочи, раньшины) вытеснялись новыми (шхуны, клипера, яхты), обладавшими лучшим парусным вооружением и большей грузоподъемностью. По своей органи­зации поморское судостроение - сложное производство. В нем сочетались черты ремесла, мелкотоварного производства и простой капиталистической кооперации. Транспортные корабли поморы-предприниматели обычно строили для себя. Осна­стка приобреталась на рынке, а само строительство корабля велось наемной рабо­чей силой (мастер и 10-20 плотников). Промысловые суда строились на заказ или на продажу силой семейных рабочих. С развитием пароходного сообщения на Онежско-Ладожском водном пути строительство крупных озерных и речных судов здесь практически прекратилось. В 1890-х гг. сооружалось всего по 1-2 таких суд­на в год.

Среди производств по обработке волокнистых материалов наиболее значительны­ми являлись прядильно-ткацкий и соломоплетный промыслы. В Заонежье, Пудожье, в притрактовых и пригородных селах Петрозаводского и Олонецкого уездов к 1901 г. насчитывалось более 400 мастериц, изготовлявших для продажи рядно или отдельные ткацкие изделия (полотенца, половики и др.). В Заонежье и Пудожье производство ориентировалось на Шунгскую ярмарку, в Петрозаводском и Олонецком уездах - на пе­тербургский рынок и местные ярмарки и базары. Сбыт осуществлялся при посредниче­стве скупщиков. Однако из-за возраставшей конкуренции фабричной продукции этот промысел не имел серьезных перспектив развития.

Изготовление изделий из соломы - новый для Карелии промысел, возникший в пореформенный период. Он локализовывался в 46 селениях Неккульской и Рыпушкальской волостей Олонецкого уезда. Объем производства достигал значительных размеров. В 1894 г., например, в столицу было отправлено до 16 тыс. шляп и до 1,6 млн аршин полуфабриката - плетенки. Зачинателем дела считался М.В. Соко­лов-Тарасов из д. Гомаргора Неккульской волости, который в 1867 г. впервые сплел шляпу по образцу, оставленному пастухом-финном. В 1900 г. изделия из соломы М. Комиссаровой из д. Сюрьга Неккульской волости экспонировались на всемирной выставке в Париже, где получили серебряную медаль. И здесь постепенно сбыт сосре­доточивался в руках скупщиков, которые по существу отрезали самого производите­ля от рынка. Многие кустари кредитовались у скупщиков и попали от них в зависи­мость. К концу XIX в. в развитии отрасли наметился спад из-за возросшей конкуренции на петербургском рынке со стороны столичных мастерских и кустарей из других районов империи. С 1886 по 1900 г. цены на изделия из соломы упали в столице в 3 раза. И если в 1894 г. в Олонецком уезде в промысле участвовало до 1,5 тыс. человек, заработавших 2,6 тыс. руб., то в 1900 г. - только 206 человек с сум­мой заработка около 1 тыс. руб.50

Основу производств по обработке животных продуктов составляли кожевенный и овчинно-шубный промыслы. Из-за значительных затрат на устройство специаль­ных заведений и приобретение сырья этим промыслом занимались преимущественно зажиточные крестьяне. По официальным данным, в 1870 г. в Карелии действовало 54 кожевенных заведения с 83 рабочими и суммой производства в 12,8 тыс. руб., а в 1900 г. уже 70 заведений со 103 рабочими и суммой производства в 18,7 тыс. руб. Зем­ским обследованием 1900-1901 гг. отмечено 76 заведений со 120 рабочими и суммой производства в 32,2 тыс. руб. Промысел существовал преимущественно в пригород­ной и притрактовой зоне Петрозаводского и Олонецкого уездов, где размещалось 2/3 заведений, дававших 80% всей продукции. Большинство мастерских работало на местном сырье, и лишь наиболее крупные закупали сырье в Петербурге, Тихвине и Финляндии. Кожевенный промысел относился к числу немногих кустарных произ­водств края, где применялся наемный труд. В 1900-1901 гг. наемные рабочие состав­ляли 20% к общему числу лиц, занятых в кожевенных мастерских51. Сбытом кожевен­ной продукции занимались в основном сами промышленники на сельских ярмарках, в Петрозаводске и Олонце. Из Олонецкого уезда осуществлялся также вывоз выде­ланных кож в Петербург и Финляндию. При этом владельцы крупных мастерских прибегали к скупке продукции у   мелких хозяев.

Овчинно-меховым производством также в основном занимались в Олонецком и Петрозаводском уездах, где имелось 16 специализированных мастерских с 25 работ­никами. Центром промысла являлась Неккульская волость Олонецкого уезда, в кото­рой мелкотоварное производство меховых изделий сочеталось с элементами простой капиталистической кооперации и зачатками рассеянной мануфактуры. Здесь действо­вало три овчинных заведения (6 семейных рабочих) и одна шубная мастерская с че­тырьмя наемными рабочими в д. Судалица. Владелец шубной мастерской скупал в уезде сырье и отдавал за плату на первичную переработку в овчинные заведения во­лости. Затем выделанный материал поступал в швейную мастерскую, где из него шили полушубки и пиджаки. Продукция сбывалась в Олонце и Петербурге. При такой струк­туре кустари-овчинники фактически были поставлены в положение наемных рабо­чих. Овчинно-шубные заведения Неккульской волости давали 88% всей суммы про­изводства отрасли в крае52.

Среди производств по обработке металлов и минералов главным оставалось куз­нечное дело. Кузнецы имелись во всех волостях, хотя и наблюдалась тенденция к со­средоточению промысла в наиболее населенных пригородных, торговых и притрактовых селах. В основном кузнечное дело сохраняло ремесленный характер. Мастер выполнял заказы потребителей - крестьян ближайшей округи. Однако проявлялись и элементы мелкотоварного производства. В Олонецком и Пудожском уездах, напри­мер, некоторые кузнецы частично работали на скупщиков, изготовляя для них мел­кие партии кос и топоров. Земским обследованием зафиксировано 6 заведений, ори­ентированных исключительно на рыночную продажу изделий. Некоторое распространение получил наемный труд. Среди лиц, работавших в кузницах, в 1900- 1901 гг. наемные рабочие составляли 6%53.

Таким образом, в пореформенное время в Карелии отмечалось определенное ожив­ление крестьянской кустарной промышленности. Однако ее структурная эволюция протекала медленно. Лишь в некоторых отраслях отмечено развитое мелкотоварное производство с более или менее отчетливо выраженным подчинением торговому ка­питалу (судостроение, прядильно-ткацкий, кожевенный, овчинно-шубный промыс­лы). Наемный труд применялся в очень ограниченном объеме. Такое положение кус­тарной промышленности было обусловлено узостью местного рынка, слабостью внутрикраевых транспортных связей, трудностью выхода кустарных изделий на бли­жайшие крупные рынки (Петербургский район, центр России, Финляндия), где в по­реформенные десятилетия уже господствовала фабрично-заводская продукция.

Еще со второй половины XVIII в. крестьянское население Карелии начало втяги­ваться в сферу отхожих промыслов. Реформа 1861 г. дала мощный импульс к дальней­шему развитию отходничества. Численность крестьян-отходников во второй поло­вине XIX в. увеличивалась значительными темпами. Если в 1866 г. в четырех уездах Олонецкой губернии крестьянам было выдано 9,3 тыс. паспортов на право отлучки, то в 1900 г. - 20,6 тыс., или в 2,2 раза больше. В Кемском уезде, по данным за 1866 и 1900 гг., количество выданных паспортов увеличилось с 1,6 до 4,7 тыс., или почти втрое54. Эти данные следует считать заниженными: многие крестьяне занимались отхожими лесными работами в пределах своих уездов и поэтому паспортов зачастую не приобретали.

Рост отходничества внес значительные изменения в структуру промысловой дея­тельности крестьянства. К концу XIX в. отходничество по существу оттеснило на вто­рой план традиционные для края виды неземледельческих занятий. Согласно офици­альной статистике, от разных видов отхожих промыслов население четырех уездов Олонецкой губернии получило в 1899 г. 702,2 тыс. руб. валового дохода (71%), тогда как от местных промыслов только 282,3 тыс. руб. (29%)55. Происходили и качествен­ные изменения в отходничестве. Прежде всего это выражалось в удлинении сроков отлучек из деревни на отхожие промыслы. Так, если в 1873 г. 67% паспортов и биле­тов было выдано на срок 6 и менее месяцев, годовых - 33%, а на срок больше года не выдано ни одного паспорта, то в 1900 г. число полугодовых и других кратковремен­ных свидетельств снизилось до 22%, а годовых - возросло до 77,5%. Было выдано также 102 пятилетних паспорта (0,5%)56. Рост долгосрочного отхода свидетельство­вал о все более растущем отрыве крестьянства края от земледелия.

Отхожие промыслы подразделялись на ближние - внутрикраевые и дальние - внекраевые. Преобладал ближний отход (84% всех отходников). Из внутрикраевых отхожих промыслов главную роль играли работы на лесозаготовках, получивших в пореформенное время большое развитие. Если в 1860-х гг. на сплав и лесозаготовки ежегодно нанималось до 6,5 тыс. крестьян, то к концу XIX в. - 25 тыс., то есть почти в четыре раза больше. К началу XX в. лесозаготовители составляли примерно 2/3 всех крестьян-отходников. По земской подворной переписи 1900-1902 гг., в Петрозавод­ском уезде из каждых 100 семей, участвовавших в промыслах, лесным делом занима­лось 36, а в Повенецком уезде - 49 семей. Лесные промыслы, будучи наиболее до­ступным для основной массы крестьян края видом заработка, заняли ведущее место в структуре денежных доходов сельского населения. В 1899 г. они обеспечили крестья­нам 40% суммарного промыслового дохода, оцененного в 983,6 тыс. руб. В Кемском уезде этот показатель составил почти 50%57.

Заметное место во внутрикраевых отхожих промыслах занимали также извоз и обслуживание судоходных путей (погрузочно-разгрузочные работы на пристанях, наем в матросы, лоцманство). Всего в сфере транспорта в четырех уездах Олонецкой губернии в 1899 г. было занято около 7 тыс. отходников, на долю которых пришлось 13%   суммарного заработка от промысловых занятий.

Отрыв сельского населения от земледелия особенно усиливался в связи с развити­ем внекраевых отхожих промыслов, связанных, как правило, с наиболее длительны­ми отлучками из мест постоянного жительства. Ведущая роль здесь принадлежала строительным рабочим. Большинство кадров квалифицированных отходников-стро­ителей поставлял Петрозаводский уезд, который имел самые давние и тесные связи с центральными районами страны. В 1880-90-х гг. отсюда ежегодно уходило на зара­ботки от одной до двух тысяч плотников, столяров и паркетчиков, около тысячи ка­менотесов и камнеобработчиков, свыше 500 стекольщиков. Сложилась определенная специализация по профессиям отдельных местностей. Так, основную массу столя­ров, плотников и паркетчиков поставляли Великогубская и Толвуйская волости, сте­кольщиков - Ладвинская волость, каменотесов - Шелтозерская волость. Интерес­но, что при глубоко укоренившихся традициях отхода ладвинские стекольщики и шелтозерские каменотесы выработали даже свой особый язык, облегчавший при ар­тельном найме ведение переговоров с подрядчиками. По нескольку сотен столяров и стекольщиков давали также Олонецкий и Повенецкий уезды, печников и стекольщи­ков - Пудожский уезд58. Из всех уездов имел место отход неквалифицированной ра­бочей силы на землекопные работы, особенно активизировавшийся в период рекон­струкции Мариинской водной системы и строительства железной дороги Вологда-Архангельск (конец 1880-х- середина 1890-х гг.).

Существенных размеров достиг ремесленный отход. По земским данным, в 1900 г., например, из четырех уездов за пределы Олонецкой губернии отправилось свыше 400 портных, 300 сапожников и 56 шапочников59. Заработки ремесленников в отходе были существенно выше, нежели в родных местах. Наиболее удачливые и пред­приимчивые могли даже разбогатеть и стать хозяевами собственных заведений, пользо­вавшихся подчас широкой известностью. Так, выходец из д. Кинелахта Олонецкого уезда карел Василий Богданов приобрел в столице репутацию лучшего портного императорского дома. Он был награжден за мастерство Александром II серебряной и золотой медалями. В. Богданов оказывал благотворительную помощь престарелым землякам, школам   и церквам родных мест60.

Некоторая часть отходников из Карелии уходила работать на лесопильные, металлообрабатывающие, текстильные и кирпичные предприятия Петербурга и Петер­бургской губернии, Архангельска, Финляндии. Они постепенно вливались в ряды фабрично-заводского пролетариата этих районов. Земскими статистиками в 1900 г. в числе крестьян-кустарей Олонецкой губернии были учтены 113 слесарей и литейщи­ков, работавших на заводах столицы61.

В Поморье ключевую роль в экономике сохранял традиционный для здешних мест вид внекраевого отхода - рыбные промыслы на Мурманском побережье. В порефор­менные десятилетия на весенне-летнюю путину на Мурман ежегодно уходило 2-2,5 тыс. человек. Основная часть отходников являлась наемными работниками у зажи­точных крестьян - владельцев судов и снастей. До конца 1890-х гг. ведущей формой найма оставался кабальный покрут, сменившийся затем вольнонаемным трудом.

Основным местом, куда направлялись отходники в поисках заработка, был Петербург. Олонецкая губернская газета еще в 1860-х гг. отмечала, что "близость к Пе­тербургу очень благоприятна для отхожих промышленников - крестьян нашей гу­бернии", в столице "вы везде можете встретить олончанина"62. Среди других мест отхода наиболее часто в источниках упоминаются Финляндия, Архангельск, Новго­родская, Псковская губернии и Прибалтика. В росте отхожих промыслов особенно наглядно проявлялся процесс втягивания карельской деревни в орбиту капиталисти­ческого развития.

Подобрать тур
Наши контакты
Справочная по всем услугам
Билеты на Кижи и Соловки
ships@welcome-karelia.ru
Туры по Карелии
Сегренева Дарья
Туры на Соловки
Ушакова Татьяна
Мы в социальных сетях
Новости
Приглашаем к сотрудничеству
07.05

Агентский договор на экскурсии опубликован на нашем сайте

Рекламный тур по Карелии
25.04

Всем нашим партнерам - старым и новым - будет интересно!

Экскурсии летом 2019
17.04

На сайте опубликованы программы экскурсий на летний сезон 2019 года.

Отзывы

Татьяна, Галина
Благодарим "Русский Север" и нашего гида Ольгу за прекрасное путешествие на Соловки 25-27 Августа, за заботу и прекрасные экскурсии в Беломорске и на Соловках! Все было прекрасно, и мы обязательно вернемся!
Евгений Миловидов
Благодарю компанию "Русский север" за слаженное, чёткое обслуживание гостей вашего прекрасного края. Сбылась моя давняя мечта! Особую благодарность хочу выразить гиду Ширшовой Ольге! Высокий профессионализм, эрудиция, личное обаяние отличают этого экскурсовода!
Ольга
Хотелось бы выразить большую благодарность команде "Русского Севера" за организацию тура. В особенности благодарим нашего прекрасного гида Ладу за профессионализм, искреннюю любовь и преданность своему делу. Наглядный пример того, что "роль личности в истории" имеет место быть! С удовольствием вернёмся в Карелию и будем рекомендовать вашу компанию своим друзьям!
Нина
Огромное спасибо за тур "Кижи-Валаам-Соловки" всей турфирме и лично нашему прекрасному гиду Ольге. Замечательный человек, интересный собеседник и просто профессиональный гид. Мы на протяжении всей поездки слушали интересный рассказ, смотрели фильмы снятые в Карелии и слушали песни о любви к Карелии. Она смогла сделать все, чтобы о туре остались самые приятные воспоминания. Всем советую посетить Карелию!
Татьяна
Тур Кижи-Рускеала-Соловки чрезвычайно интересен, хорошо организован, но особую благодарность фирме "Русский север" хочется сказать за подбор гидов. Работа Елены Дарешкиной и Лады Фокиной заслуживают самой высокой оценки. Их эрудиция, доброжелательность, стремление заинтересовать аудиторию и, главное, любовь к родному краю делает встречу с Карелией действительно незабываемой. Огромное спасибо! Удачи и хороших туристов всему коллективу "Русского севера".
Добавить отзыв Все отзывы