Послевоенная политика "успокоения"

Годы "Смуты" и иностранной интервенции принесли "Великое разорение". Перед русским правительством стояла сложная задача успокоения страны, воссозда­ния ее экономического потенциала. Основной же внешнеполитической проблемой вы­ступил переход к мирным международным связям для преодоления разрухи.

В российской части Карелии относительное спокойствие наступило в 1620-х гг. Предпосылкой тому послужило завершение 3 августа 1621 г. маркировки новой ли­нии русско-шведской границы. Ее проведение осложнялось претензиями Швеции на земли северной Карелии. Шведы надеялись получить Поросозерскую волость и вести далее пограничную черту к Белому морю, на Княжую губу, где намеревались по­строить порт и взять под контроль северную торговлю России. Москва же сознатель­но затягивала дело с размежеванием, в 1618г. занятая отражением вторжения польских войск, а затем - наблюдая за втягиванием Стокгольма в общеевропейскую Тридцати­летнюю войну (1618-1648 гг.). Наконец, боевые действия между Речью Посполитой и Шведским королевством развернулись в Прибалтике. В этих условиях в сентябре 1620 г. шведский король Густав II Адольф (1611-1632 гг.) указал главе своей делега­ции по разграничению Якобу Делагарди предложить русским решить спорные воп­росы о принадлежности северокарельских волостей путем жребия (процедуры, пре­дусмотренной на отдельных московских переговорах о размежевании 1617 г.). Кремль согласился.

Реболы с Кимасозером по жребию достались России, российская же принадлеж­ность Поросозерской волости была доказана документально, и граница пошла к Печенге и Ледовитому океану. Главой русской пограничной администрации в южной Карелии стал приказной Олонецкого стана Дома св. Софии. При его участии проис­ходило регулирование взаимоотношений приграничных жителей со шведскими под­данными. Он же контролировал торговые связи кексгольмцев с Россией, шедшие че­рез Олонец47.

"Успокаивая" страну, в частности в Карелии московское правительство успешно проводило политику поощрения производства сельхозпродукции, особенно последо­вательно в сфере фиска. Для этого в 1614-1619 гг. московские писцы провели под­робную перепись ("письмо" и "дозоры") Заонежских погостов. Москва получила до­статочно полное представление о масштабах бедствия и поэтому назначила необременительные для жителей размеры налогообложения. Известно, что именно Заонежская половина Обонежской пятины в первой половине XVII в. испытывала наименьший налоговый пресс среди всех областей европейской части России.

Тщательный учет податных возможностей дворцового округа вызывался тем, что налоги из Заонежских погостов продолжали идти целиком на содержание государ­ственной администрации и гарнизона Новгорода. В конечном счете они позволяли поддерживать на должном уровне управляемость всей обширной Новгородской зем­лей. В условиях всеобщего разорения и сложной внешнеполитической обстановки правительство всеми способами стремилось сохранить твердость власти над сравни­тельно богатым и стратегически важным Севером.

Фискальная политика правительства продолжила линию льготного налогообло­жения в Заонежских погостах. Основные налоги "четвертные доходы" начислялись из расчета 10 рублей с "выти" (единицы налогообложения), то есть по 0,3 рубля со старой обжи; с 1631/32 г. (после восстановления местного хозяйства) бралось уже по 12 рублей с выти. Подати собирались частью деньгами, частью зерном ржи по твер­дым ставкам. При этом власти строго следили за возобновлением работ на пахотных землях и повышали общую сумму налогов только в строгом соответствии с размера­ми увеличения запашки.

Заранее известные (окладные) сборы шли и с доходных заонежских кабаков, та­можен и торговых рядков в Повенце, Шуньге, Толвуе и Важинах. Их держала на при­быльном откупе у казны зажиточная верхушка заонежан. К 1645 г. в недоимке за эти­ми откупщиками числилось 5,5 тыс. рублей. После экстренных мер правительства по возвращению долгов в 1647 г. старосты и другие "крестьяне добрые" вернули казне 3 тыс. рублей. Не обременительной для дворцовых крестьян оказалась и повинность по содержанию государственных дорог, ямов и ямщиков. В 1619 г. это важнейшее "дело всей земли" в Новгородском уезде по царскому указу обсуждалось населением, помещиками и монастырями. После споров они приняли такую раскладку налога, что с заонежской дворцовой выти стало поступать по 4 рубля в год, а с вотчинно-поместных земель - по 8 рублей. С 1621/22 г. ямская подать с дворцовой выти снизи­лась до 2 рублей 21 алтына на год, а с 1627/28 г. - до 1 рубля 30 алтын 2 денег48. В целом к 1640-м гг. с дворцового Заонежья собиралось налогов на сумму в 6355 руб­лей в год, что в среднем соответствовало 0,7-0,8 руб. на одну семью.

Необходимые для властей средства Заонежье могло дать через восстановление прежде всего земледельческого потенциала. А первые после интервенции "дозоры" 1614-1615 гг. Тимофея Свиблова и Сутормы Коротнева установили, что в государе­вых дворцовых погостах в "живущем" остались около 92 вытей, а "в пусте" лежало 1340 вытей. К 1618 г. в "живущем" находилось уже 158 вытей. Семидесятидвухпро­центный рост полностью восстановленной налогообложенной пашни не смягчал ужа­сающую картину разорения. Новое "письмо" 1629-1632 гг. оказалось более обнаде­живающим: доля "живущего" дворцового (черносошного) земледелия выросла до 45 %, монастырского - до 53 %, митрополичьего (на Олонце) - до 39 %, и поместно­го - до 14 %. Таким образом, почти половина всех пахотных земель вновь обрабаты­валась, но большинство пашни все еще лежало "в пусте"49. Именно тяжесть и длитель­ность процесса восстановления столь необходимого царскому правительству хозяйства стояла за политикой льготного налогообложения.

Другая важная линия во внутренней политике Москвы в отношении Карелии - усиление ее административного присутствия в крае. Дворцовое Заонежье оставалось особым округом в составе Новгородского уезда. Но правительство принялось упор­но насаждать тут воеводскую форму местного управления. В 1624-1630/31 и с 1635/36 по 1647 гг. население находилось под властью воевод, резиденция которых располагалась в Оште.

Воеводы дворцовых Заонежских погостов ведали оперативным государственным управлением ("управой" по царским указам), следили за использованием земли, вер­шили суд над жителями и контролировали сбор налогов, то есть исполняли функции бывших дворцовых приказчиков. Официально полномочия старост в системе само­управления также не изменились. Воеводы Новгорода и подчиненное им дворцовое ведомство по-прежнему надзирали за работой заонежских воевод и властей самоуп­равления. Вместе с тем родовитые воеводы, в отличие от незнатных приказчиков, пользовались неизжитым в России обычаем взимать "корм" с подвластного населе­ния, сообразный своему положению. Особой корыстью прославился воевода князь Петр Хилков, который потребовал выплатить лично ему по 4 рубля с каждой "живу­щей выти". В челобитных царю жители протестовали именно против такого способа обогащения.

При введении поста воеводы, очевидно, первостепенную роль сыграл и фактор приграничного положения дворцовых погостов. По мысли Москвы, воеводская власть ставила под надежный контроль эту важную приграничную территорию. Заонежцы оставались тесно связанными с жителями бывшего Корельского уезда, которые стре­мились к переселению в Россию. Бегство карелов из лена мешало налаживанию мир­ных русско-шведских отношений. Но к 1630 г. выяснилось, что заонежские воеводы не справлялись с возложенными на них обязанностями по задержанию беглецов и лишь мешали новгородским властям разыскивать перебежчиков в своих погостах. Поэтому пост воеводы на время упразднили. Видимо, его место заняли дворцовые приказчики.

Серьезной причиной для восстановления воеводской власти в середине 1630-х гг. послужило обострение социальных противоречий между богатой верхушкой и бед­нейшими слоями крестьянских миров. К тому времени заметно возросло количество населения, что вело к неизбежному малоземелью части жителей. К тому же в руках деревенских богатеев сосредоточивались доходы от многочисленных промыслов, тор­говли и откупов, а вместе с деньгами - и власть на уровне местного самоуправления. Все это приводило к постоянным конфликтам на селе. Московское правительство вновь почувствовало необходимость усилить надзор за неспокойным Заонежьем с помощью своего представителя. И пост воеводы был восстановлен в 1635/36 г. Но в 1640-х гг. выяснилось, что корыстные воеводы и деревенские "заправилы", прикрывая друг друга, изображали в донесениях и челобитьях благоприятную обстановку на местах.

На самом же деле "письмо" 1646-1648 гг. показало со всей определенностью, что погосты потеряли несколько тысяч жителей, ушедших за лучшей долей в другие рай­оны страны50.

Значительное уменьшение численности населения Заонежских погостов застави­ло правительство срочно развернуть работу по сыску и возвращению на старые зем­ли сбежавших крестьян. На место отправилась комиссия во главе со "свозщиком" В.Д. Золотаревым для их размещения и земельного обеспечения. Ее полномочия вклю­чали поиск и конфискацию у деревенских богатеев сельхозугодий, проданных им за бесценок беглецами по кабальным сделкам. Одновременно московские посланцы пре­следовали и другую, политическую цель - переподчинить дворцовый округ прямой власти московского приказа Новгородской четверти. Именно ее инструкции В.Д. Зо­лотарев и выполнял, не отчитываясь перед воеводами и дьяками Новгорода. Москва также стремилась выяснить отношение жителей к задуманной правительством воен­ной реформе.

Дело в том, что к середине XVII в., в царствование Алексея Михайловича (1645- 1676 гг.), положение в Новгородской земле стабилизировалось после разрухи. Новгородчина окрепла и могла взять на себя заботу о материальном обеспечении властей и гарнизона Новгорода. Отпала необходимость в дальнейшем существовании дворцо­вого округа с льготным налогообложением в отдаленном Заонежье. И его людской и хозяйственный потенциал было решено использовать для создания из местных крес­тьян полков пашенных солдат (пехотинцев) и драгун (кавалеристов). Выяснив с помо­щью комиссии, что зажиточные и середняки согласны перейти в солдаты, и лишь часть беднейших жителей противится нововведению, Москва и провела в 1648-1649 гг. намеченную военную реформу в Заонежских и Лопских погостах31.

Вообще создание полков нового строя осуществлялось в общероссийском масш­табе и являлось попыткой государства создать регулярную армию по примеру Запад­ной Европы. В соответствии с реформой крестьяне Карелии (кроме бедняков и увеч­ных) в возрасте от 20 до 50 лет поступали на военную службу, в счет которой они освобождались от выплат всех основных налогов, а обеспечивались продуктами и доходами с собственного хозяйства. Реформу начали на землях бывшего кормления Дома св. Софии на Олонце, упраздненного в 1648 г. Местных крестьян записали в драгуны, и они приступили к охране русско-шведской границы. В 1649 г. в солдаты перевели крестьян Заонежских и Лопских погостов.

Конечно, у местного населения имелся богатый опыт проживания в неспокойном приграничье. "Новому строю" же их обучали нанятые правительством за границей военные специалисты - офицеры и сержанты. На их содержание в Карелию с 1649 г. казна распорядилась отпускать от 5 до 15 тыс. рублей в год (в основном деньги шли из местных кабацких сборов, а недостача присылалась из Москвы и Новгорода). Иноземцы проводили постоянные смотры и учения. За "государеву службу" (участие в боях, в осадах городов и "осадном сидении" по своим городам, нахождение в при­граничных крепостях и ранения) солдатам и драгунам выдавалось жалованье из тех же источников, что и офицерам32.

Первоначально в Карелии было развернуто два полка - полковников Александ­ра Гамалтона и Мартина Кармихеля (позже - Вальтера Кармихеля). В 1657/58 г. по­явился полк Томаса Краферта. С 1659/60 г. командирами первых двух полков явля­лись Яган Трейден и Томас Гейс. Со временем "учительными и начальными людьми" на должности майоров, капитанов, поручиков и прапорщиков в полки стали назна­чать не только иностранцев, но и русских; звания подполковников давались только иностранным военным. За выслугу лет полагалось продвижение по службе и повыше­ние жалованья. Таким образом проводилось обучение не только солдат, но и предста­вителей русского дворянства премудростям западной военной науки. Недостаток дан­ной системы заключался в отвлечении солдат на повседневный труд в своем хозяйстве. Кроме того, в 1648-1649 гг. жителей края мобилизовывали на строительство новой Олонецкой крепости. И все же в 1655/56-1661/62 гг. олонецкие полки, участвуя в русско-польской и русско-шведской войнах, показали неплохую выучку53.

Подобрать тур
Наши контакты
Справочная по всем услугам
Билеты на Кижи и Соловки
ships@welcome-karelia.ru
Туры по Карелии
Сегренева Дарья
Туры на Соловки
Ушакова Татьяна
Мы в социальных сетях
Новости
Рекламный тур по Карелии
25.04

Всем нашим партнерам - старым и новым - будет интересно!

Экскурсии летом 2019
17.04

На сайте опубликованы программы экскурсий на летний сезон 2019 года.

Рейсы на Кижи 2019
10.04

Приглашаем на всемирно известный остров Кижи!

Отзывы

Татьяна, Галина
Благодарим "Русский Север" и нашего гида Ольгу за прекрасное путешествие на Соловки 25-27 Августа, за заботу и прекрасные экскурсии в Беломорске и на Соловках! Все было прекрасно, и мы обязательно вернемся!
Евгений Миловидов
Благодарю компанию "Русский север" за слаженное, чёткое обслуживание гостей вашего прекрасного края. Сбылась моя давняя мечта! Особую благодарность хочу выразить гиду Ширшовой Ольге! Высокий профессионализм, эрудиция, личное обаяние отличают этого экскурсовода!
Ольга
Хотелось бы выразить большую благодарность команде "Русского Севера" за организацию тура. В особенности благодарим нашего прекрасного гида Ладу за профессионализм, искреннюю любовь и преданность своему делу. Наглядный пример того, что "роль личности в истории" имеет место быть! С удовольствием вернёмся в Карелию и будем рекомендовать вашу компанию своим друзьям!
Нина
Огромное спасибо за тур "Кижи-Валаам-Соловки" всей турфирме и лично нашему прекрасному гиду Ольге. Замечательный человек, интересный собеседник и просто профессиональный гид. Мы на протяжении всей поездки слушали интересный рассказ, смотрели фильмы снятые в Карелии и слушали песни о любви к Карелии. Она смогла сделать все, чтобы о туре остались самые приятные воспоминания. Всем советую посетить Карелию!
Татьяна
Тур Кижи-Рускеала-Соловки чрезвычайно интересен, хорошо организован, но особую благодарность фирме "Русский север" хочется сказать за подбор гидов. Работа Елены Дарешкиной и Лады Фокиной заслуживают самой высокой оценки. Их эрудиция, доброжелательность, стремление заинтересовать аудиторию и, главное, любовь к родному краю делает встречу с Карелией действительно незабываемой. Огромное спасибо! Удачи и хороших туристов всему коллективу "Русского севера".
Добавить отзыв Все отзывы