Традиционная культура Карелии (часть 2)

В обрядах и верованиях оставалось еще немало места для языческих представле­ний. Например, у карелов ранее существовали родовые летние празднества, на кото рых старейшины производили риту­альные жертвоприношения "белым оленем"; мясо зверя съедалось всеми мужчинами-родичами. С усилением производящих форм хозяйствования обычай видоизменился. Теперь на день св. Ильи в жертву стали прино­сить быка (на ладожском острове Мантсинсаари у Салми), или белого барана, как в северной Карелии. Салминцы уверяли, что "белый олень" лично дал знать старейшинам об угодности замены.

Условия проживания в северном лесном крае и религиозные установ­ки воплощались в схожие культурные традиции. Повсеместное распростра­нение в Карелии скотоводства вызы­вало похожесть "скотьих" обрядов у ее народов. Особого внимания удо­стаивались дни весеннего вывода ско­та с зимовки на пастбища. В день св. Георгия производился первый ри­туал - охранительный обход скота в хлеву, сходный у вепсов и у русских. При этом вепсские хозяйки произно­сили заговор: "Каменная стена, желез­ный двор от земли до неба для этого любимого моего стада". (Интересно,

что те же выражения широко бытовали и в карельской народной поэзии). Затем про­исходил обряд жертвоприношения у священного дерева можжевельника на родовом кладбище, где покоились предки-основатели. Такой обряд существовал у вепсов, финнов и некоторых групп карелов. Сверяясь с приметами (едиными для всех прибал­тийско-финских народов), выбирался день выгона скота на пастбище. У всех право­славных - и русских, и карелов, и вепсов, - выгон не производился в "запретные" среду, пятницу и день Благовещения. Наконец, в назначенный срок хозяйки вели свой скот к околице и передавали его на руки пастуху, который проводил магический об­ряд "отпуска" стада, зачастую в лесу, подальше от людских глаз157.

Особый статус пастухов поддерживался верованиями в их колдовскую силу. Не­способные к землепашеству, они считались знатоками лесной жизни и языка живот­ных. Даже их внешний вид - потрепанная одежда, но с обилием аксессуаров из бере­сты и дерева - означал и подчеркивал угодность лесу, его духам - "лешим". Главное орудие пастуха - суковатый посох из священных можжевельника или ольхи. В по­вседневной практике использовался незаговоренный дубликат посоха, но при совер­шении обряда "отпуска" стада требовался подлинный "колдовской" посох. Другими орудиями труда служили плеть, берестяная труба или костяной рожок, топор за по­ясом и сеть на плечах, также выполнявшие и обычные, и магические функции.

Древнекарельская традиция возлагала именно на пастухов исполнение ответственного сберегательного обряда "отпуска" свадебного поезда. По поверьям, соверше­ние такого обряда (в общих чертах схожего с обрядом "отпуска стада") "спасало" едущих венчаться в церковь от превратностей пути. Известно, что дорога, путь (сквозь лес!) воспринимались на Севере как воплощение беспорядка, хаоса; по поверью, тут господствовал леший, а старательно разработанные и табуированные нормы поведе­ния в обществе, деревне, не действовали на дороге158. Следовательно, свадебный по­езд должен оберегаться с особой тщательностью - и не Божьей силой, которая в пути может не помочь, а колдовской, в лице пастуха, по убеждениям людей, магически под-, чинившего себе лесную стихию.

И все же христианство постепенно упрочивало позиции, и не только в городе, но и на селе. Примечательно христианское осмысление жизни в почитании св. Николая, епископа Мир Ликийских - заступника всех странствующих. Стремительно наби­равшие силу товарно-денежные отношения приводили к небывалому передвижению населения, а пути-дороги оставались опасными, добра от них не ждали. Поэтому по­всеместно в конечных пунктах промыслово-торговых трасс возводились церкви, по­священные св. Николаю-угоднику. Особенно страдали торговцы и промысловики-поморы на тяжелых морских путях и промыслах. И тут, на Крайнем Севере, св. Николай стал как бы главным святым. Следует напомнить удивительную пого­ворку поморов: "От Холмогор до Колы тридцать три Николы". Ее "расшифровка" такова: по беломорскому и баренцеву побережью от устья Северной Двины до Печенги стояло всего тридцать три селения, и в каждом имелась церковь или придел в цер­кви, посвященные св. Николаю.

Святоникольские погосты охватывали и остальную территорию Карелии. Клю­чевой торговый пункт на северном побережье Онежского озера "охранял" Николь­ский Шунгский погост, на восточном побережье Онего, на Водле, находился Николь­ский Пудожский погост и к югу от него - Никольский Андомский. По южному побережью тянулись земли Никольского Оштинского, а по западному - Никольско­го Шуйского погостов. Столь же тщательно была продумана охрана св. Николаем торговых путей в Корельской земле. В городе Кореле находился Святоникольский монастырь, а в торговом селении Сванском Волочке - церковь св. Николая. Другой торговый путь на Север, в земли саами, начинался в Никольском Сердовольском по­госте (Сортавала). Центр Лопских погостов, где пересекались трассы из Поморья, Финляндии, Корельского уезда и Прионежья, занимал Никольский Паданский по­гост; из южно-лопского Никольского Линдозерского погоста попадали к олонецким торговым путям на Сямозере.

Значительным свидетельством повсеместного укоренения христианства явилось появление в XVI в. на Севере, в том числе и в Карелии, икон знаменитого северного письма. Это примечательное достижение иконографии унаследовало господствовав­шие тогда традиции новгородской и московской школ, но вместе с тем обладало не­сомненной самобытностью. Отличительная особенность северного письма - близость к корням народной жизни, демократичность и фольклорность, порой доходившие до наивности.

Художниками-иконописцами становились посадские люди из северных городов Тихвина, Каргополя, Олонца, Холмогор, Вологды, Устюга, монахи и послушники местных монастырей, особенно крупнейших (Коневского, Валаамского, Александро-Свирского, Соловецкого, Кирило-Белозерского). "Не отставали" и иноки пустыней, священники, причт и просто крестьяне, наделенные художественным даром. Демо­кратичность состава иконописцев и насущные потребности народной жизни приводили к тому, что северное письмо, как ни одна другая иконописная традиция в Рос­сии, обладало очевидными и многочисленными связями с конкретными сторонами быта и деятельности местных жителей159.

Одной из главных сторон жизни населения Карелии в московское время XVI- XVII вв. оказалось местное самоуправление. Жители привыкали к решению своих дел юридическим путем. В открытых судебных процессах или при заключении между собой частно-правовых сделок, или во взаимоотношениях с органами государствен­ной власти и самим царем они выступали в качестве старост и полицейских, судей, судебных заседателей и исполнителей, истцов и ответчиков, свидетелей и просителей. Все это вело к развитию у населения (по меркам того времени) правовой культуры. Творя суд в первой инстанции "по Судебнику, губной и уставной грамотам", избран­ные лица самоуправления знали законодательство и разбирались в юридических тон­костях. Население было отлично осведомлено об устройстве органов управления стра­ны и пользовалось этими знаниями при отстаивании своих разнообразных интересов.

Например, выполнение не устраивавших жителей царских решений о передаче волостных земель какому-нибудь монастырю в вотчину становилось для властей за­труднительным делом. Зачастую такие указы не исполнялись по причине того, что проводить их в жизнь на место приезжал представитель не того государственного учреждения, к которому относились спорные земли, и тогда крестьяне выставляли посыльного из погоста. Иногда крестьянские старосты "не вставали на межу", то есть отказывались присутствовать на процедуре отвода земли, а без их участия отвод счи­тался юридически незаконным. В этом случае власти открывали судебное разбира­тельство для осуждения виновных, и старосты вынужденно заключали с монастырем-обидчиком "полюбовное" соглашение о границах владений обеих сторон. Судебное дело против ослушников царской воли прекращалось, но потом выяснялось, что об­щинники не уполномочивали своих представителей вступать с обителью в соглаше­ние, и тяжба вспыхивала с новой силой. Такие земельные споры тянулись десятилети­ями и завершались утверждением приговора бояр самим царем, пройдя поэтапно суды всех инстанций: новгородский при воеводе, московский в Четверти, и, наконец, выс­ший правительственный160. В следующий раз монастырь осмотрительнее относился к просьбам царю о земельном или промысловом приращении вотчины за счет общин, опасаясь больших расходов "на волокиту" (поездки по судам) и судебные издержки.

Практика самоуправления изменила даже внешний вид церквей. Вместо при­твора при входе строили вместительную трапезу, которая служила местом собраний - суемов волостных крестьян. На суемах жители выносили важнейшие для себя решения о раскладке и уравнении податей, обсуждали челобитья царю, вырабаты­вали позицию по отношению к шагам государственной администрации. В трапезах же происходили выборы всех лиц крестьянского самоуправления, с обязательным составлением "выборных и излюбленных списков" (протоколов о выдвижении кан­дидатур и об избрании на должность). В соседнем с трапезой молельном помещении церкви избранные волощанами старосты и целовальники приводились к должност­ной присяге161.

Активное использование столь широких прав немыслимо без наличия достаточ­но многочисленной прослойки грамотных людей. Действительно, в XVII в. до 15 % северного крестьянства умело читать и писать; жители Карелии не составляли исклю­чения. Грамотные люди владели всеми способами письма. Важные челобитья на имя царя писали уставом и полууставом, то есть так же, как писались церковные богослу­жебные книги162. При письме уставом все слова писались без сокращений, в строку и одинаковыми по форме написания буквами. Такой парадный, очень яркий и краси­вый способ написания лег в основу современной книжной печатной полиграфии. В полууставе допускалось сокращенное написание некоторых, наиболее часто повто­рявшихся слов ("Бъг" - Бог, "Црь" - Царь).

Устав и полуустав неторопливы. А людям все чаще приходилось браться за перо, например, для того, чтобы вести протоколы судебных заседаний, как того требовала "Уставная грамота" 1562 г. царя Ивана IV Грозного кемлянам и шуеречанам. Появи­лась скоропись. Это не только быстрый, но и очень сложный стиль письма: тут слова и сокращают, и пишутся они на двух уровнях - одни буквы в слове стоят в строке, а другие над строкой; написание самих букв теряет единообразие: одна и та же буква могла писаться пятью, а то и десятью-пятнадцатью способами, зачастую очень от­личными друг от друга. Сохранился прекрасный образец скорописной азбуки из Палеостровского монастыря.

В Карелии, как и по всей Руси, мастерами скорописи являлись земские дьячки - выбранные крестьянами и посадскими из своей среды грамотные люди. Земские дьяч­ки вели протоколы судебных заседаний, составляли выборную, хозяйственную, нало­говую и другую документацию органов местного самоуправления. Они копировали приходившие в погосты царские и воеводские грамоты и "наказы"-инструкции. Их руке принадлежат записи актов многочисленных частно-правовых сделок жителей. В церковной сфере грамотностью отличались не только священники, но и церковные дьячки. Поэтому последние также привлекались к рукописным заботам волости163.

Интересно, что грамотность не составляла монополию богатой вер­хушки волости и посада, потому что рассматривалась жителями своеоб­разным промыслом, дававшим неко­торые средства к существованию. Так, один из "корельских выходцев" Филипп Осипов, проживавший в 1667 г. в Шуйском погосте, не успев обзавестись собственным двором и пашней, жил на подворье у местного крестьянина и "кормился от пись­ма"164. Таким образом, в XVI-XVII вв. в Карелии (и по всему Северу) по­явилась новая, образованная прослой­ка общества - земские и церковные дьячки, чья грамотность стала выли­ваться в светскую профессию. Обуча­лись грамоте и письму обычно в той же церковной трапезной, где проходи­ли суемы, а учителями были священ­ники, церковные и земские дьячки.

Поморский регион страны славился также своей книжностью. Книжность - это все объективные формы бытова­ния книги. В сравнении со всей страной, наибольшая плотность сохранившихся книж­ных собраний России XVI-XVII вв. падает именно на районы западного и южного Беломорья: на Соловецкий монастырь, западно-беломорские волости и Заонежские погосты Карелии, на Каргополье. Бытовавшие и сохраненные здесь книги составили основу многотысячных коллекций древнерусских книг Пушкинского Дома, Библио­теки Российской Академии наук, Института русской литературы, Российской госу­дарственной библиотеки. Насыщенная книжность Севера отчасти объясняется береж­ным отношением старообрядцев к произведениям церковной древнерусской литературы. Но тут имелись и другие богатые собрания.

Для Карелии основными центрами книжности выступали Соловецкий монастырь на севере и Александро-Свирский - на юге края. По всей видимости, большими книж­ными собраниями обладали ладожские Валаамский и Коневский монастыри. Но во­енное лихолетье рубежа XVI-XVII вв. нанесло непоправимый ущерб и самим этим обителям, и их библиотекам. Основу монастырских библиотек составляли богослу­жебные книги и "жития святых", особенно тех, кто основал данную обитель или тут монашествовал. Монастыри занимались просветительством и пропагандой своих зна­менитых святых, открывая у себя мастерские по переписке их житий. Затем жития, например, Зосимы и Савватия Соловецких, Александра Свирского, расходились в большом количестве по всей стране: их продавали на ярмарках и дарили паломни­кам.

Культурные веяния, в том числе в области книжного дела, отражались на спосо­бах художественного оформления монастырских рукописей. Исследователи отмети­ли, что со второй половины XVII в. в книгах издания Соловецкого монастыря появи­лись элементы русского барокко. (Барокко являлось общеевропейским культурным стилем, и Россия попала под его воздействие.) Элементы барокко соловецких книг легли в основу знаменитого поморского орнамента XVIII в. Еще в XVI - первой половине XVII вв. Соловки, как и другие первостепенные северные монастыри, не обладали выдающимися книжными мастерами. Выходившие из его стен книги не от­личались особой оригинальностью, делаясь по образцу новгородских, затем москов­ских изданий. В середине же XVII в. такие книжники появились. В частности, в Соло­вецком монастыре активно работал талантливый мастер Сергей Шемонин, который не только переписывал рукописи, но и редактировал их и создавал новые книги'65.

Светские власти также заботились о производстве книг. В 1680-х-1690-х гг. в г. Олонце действовала мастерская, которую возглавлял карел Давыд Дмитриевич Шаргаев - книжный мастер, переплетчик и реставратор старых книг. Он работал под руководством воеводской администрации, и книги, выпущенные из его мастер­ской, имея пророссийскую политическую направленность, распространялись не только в Олонецком уезде, но и среди карельского населения Кексгольмского лена166. Напом­ним, что в Кексгольме имелась типография, печатавшая религиозную литературу, и выпуск в Олонце собственных книг противодействовал, по мнению властей, про­тестантскому миссионерству.

Книги, особенно богослужебные, находили спрос. Конечно, в XVI-XVII вв. в крестьянских домах не встречалось библиотек. Но именно крестьяне являлись одни­ми из активнейших покупателей книжной продукции. Дело в том, что община-при­ход обязана была содержать церковь, в том числе снабжать ее всей необходимой бо­гослужебной литературой. Состав библиотек приходских церквей пополнялся житийными изданиями и сочинениями церковных авторов душеполезного свойства. На Севере на одну церковь в XVI-XVII вв. приходилось в среднем по 25 экземпля­ров книг.

Новым явлением культурной жизни страны стало создание в середине XVI в. соб­ственного книгопечатного производства. В полную силу московский печатный ста­нок заработал во вторую половину XVII в. Тогда за пятьдесят лет Печатный Двор выпустил 300 тысяч букварей и 150 тысяч учебных псалтырей и часословов. Бывало, что тысячные тиражи этих книг расходились за несколько дней. Крестьянские цер­ковные библиотеки уловили тенденцию к переориентации книгоиздания с рукопис­ной продукции на полиграфическую. Именно во второй половине XVII в. большин­ство книг в приходских церквах Карелии и Севера в целом стали составлять издания печатные167. Многие рукописные издания представляли собой переписанные от руки печатные книги.

*    *    *

С 1478 г. за два с четвертью века Карелия совершила качественный скачок в своем развитии. Бывшая аграрно-промысловая провинция Великого Новгорода обзавелась заводской промышленностью, превратившись в одну из передовых областей России. Социально-экономический переворот начался сразу же после "новгородского взя­тия". Появились новые слои общества: составившее большинство населения черно­сошное (оброчное), затем дворцовое крестьянство, а с другой стороны - помещики и близкие им по положению земцы. Но поместное землевладение в крае не прижилось.

Карелия смогла встать в ряд развитых регионов страны при создании основ все­российского рынка. Ее соль и изделия железоделательного промысла в больших количествах расходились по всей стране. Емкий рынок Поморья удовлетворялся в том числе и за счет крестьянского текстильного производства Онежско-Ладожского рай­она и кораблестроения на Белом море, Онежском озере и реке Свири. Олонецкие куп­цы заняли одно из первых мест в балтийской торговле России со Швецией.

Органичной частью социально-политических и экономических преобразований явилось формирование системы местного самоуправления, которое стало сдавать свои позиции лишь во второй половине XVII в. Ведущей причиной тому послужили внут­риполитические тенденции развития России: с середины XVI в. страна вступила на путь сословно-представительской монархии, а через столетие, с середины XVII в. явно обозначились контуры будущего режима абсолютной монархии (царизма). Постоян­ные административные преобразования, в том числе и в Карелии, в первую очередь обслуживали политику верховной власти.

Царизм занял довольно прочные позиции в крае к концу XVII в. Через воевод / Олонецкого уезда Москва осуществляла бдительный контроль территории российской части Карелии. Подавление Соловецкого и Первого Кижского восстаний по­могли монархии еще крепче подчинить себе своенравные волостные миры. На дли­тельное административное реформирование заметное воздействие оказывал и фактор приграничного положения края. Образованные в 1500 г. Корельский уезд с сильной системой обороны, округ дворцовых Заонежских погостов (1584-1585 гг.), округ Со­ловецкого монастыря (1592 г.), Олонецкий уезд (1649 г.) - являлись звеньями одной цепи, усиливавшей столичное военное и гражданское администрирование пригранич­ными землями в череде изнуряющих войн со Швецией.

Две шведские интервенции конца XVI - начала XVII вв. оказали отрицательное влияние на социально-экономическое развитие края. Вместе с тем, тогдашняя эконо­мическая катастрофа и война способствовали увеличению волны переселений каре­лов Корельского уезда на север и восток. Там образовывались этнические группы северных карелов, карелов-ливвиков и карелов-людиков. И напротив, в целом бла­гоприятные социально-экономические условия западного Беломорья привели к тому, что здесь начал формироваться русский субэтнос поморов.

Культурное развитие Карелии эпохи средневековья и начала нового времени во­плотило в себя непростую историю края. Вслед за калевальской и былинной эпиче­скими традициями новгородских времен искусство Карелии заблистало монументаль­ностью Соловецкого кремля и, одновременно, шатровым великолепием сельских церквей и демократичным посадско-крестьянским северным письмом икон. Социаль­но-экономические процессы не обошли стороной архитектурного облика деревни, особенно крестьянского двора. Упрочились позиции "скотьей" обрядности, что соот­ветствовало объективному повышению значения животноводства в крестьянском хозяйстве. Повсеместно распространенное и длительно существовавшее в Карелии са­моуправление поддерживало интерес жителей к грамоте, повышало правовую куль­туру.

Несомненно, к эпохе петровских преобразований Карелия подошла уже доста­точно подготовленной в социально-экономическом, политическом и культурном от­ношении областью страны.

Подобрать тур
Наши контакты
Справочная по всем услугам
Билеты на Кижи и Соловки
ships@welcome-karelia.ru
Туры по Карелии
Сегренева Дарья
Туры на Соловки
Ушакова Татьяна
Мы в социальных сетях
Новости
Рекламный тур по Карелии
25.04

Всем нашим партнерам - старым и новым - будет интересно!

Экскурсии летом 2019
17.04

На сайте опубликованы программы экскурсий на летний сезон 2019 года.

Рейсы на Кижи 2019
10.04

Приглашаем на всемирно известный остров Кижи!

Отзывы

Татьяна, Галина
Благодарим "Русский Север" и нашего гида Ольгу за прекрасное путешествие на Соловки 25-27 Августа, за заботу и прекрасные экскурсии в Беломорске и на Соловках! Все было прекрасно, и мы обязательно вернемся!
Евгений Миловидов
Благодарю компанию "Русский север" за слаженное, чёткое обслуживание гостей вашего прекрасного края. Сбылась моя давняя мечта! Особую благодарность хочу выразить гиду Ширшовой Ольге! Высокий профессионализм, эрудиция, личное обаяние отличают этого экскурсовода!
Ольга
Хотелось бы выразить большую благодарность команде "Русского Севера" за организацию тура. В особенности благодарим нашего прекрасного гида Ладу за профессионализм, искреннюю любовь и преданность своему делу. Наглядный пример того, что "роль личности в истории" имеет место быть! С удовольствием вернёмся в Карелию и будем рекомендовать вашу компанию своим друзьям!
Нина
Огромное спасибо за тур "Кижи-Валаам-Соловки" всей турфирме и лично нашему прекрасному гиду Ольге. Замечательный человек, интересный собеседник и просто профессиональный гид. Мы на протяжении всей поездки слушали интересный рассказ, смотрели фильмы снятые в Карелии и слушали песни о любви к Карелии. Она смогла сделать все, чтобы о туре остались самые приятные воспоминания. Всем советую посетить Карелию!
Татьяна
Тур Кижи-Рускеала-Соловки чрезвычайно интересен, хорошо организован, но особую благодарность фирме "Русский север" хочется сказать за подбор гидов. Работа Елены Дарешкиной и Лады Фокиной заслуживают самой высокой оценки. Их эрудиция, доброжелательность, стремление заинтересовать аудиторию и, главное, любовь к родному краю делает встречу с Карелией действительно незабываемой. Огромное спасибо! Удачи и хороших туристов всему коллективу "Русского севера".
Добавить отзыв Все отзывы