Воеводы-администраторы и крестьянско-посадское самоуправление

Поначалу воссоздание в 1523 г. национального Шведского королевства не при­несло изменений в пограничье. Правда, шведы, проводя политику постепенной коло­низации земель карелов у Ботнического залива Балтики, попытались подделать текст Ореховецкого мира так, чтобы вся Остерботния оставалась за Швецией. Следуя этой политике, шведский король Густав Ваза (1523-1560 гг.) развязал пограничную вой­ну с Россией. Она началась в 1554 г. мелкими стычками в карельском и ижорском приграничье и продолжилась походами русских войск на Выборг и в южную Финлян­дию в 1556 г. В войне столкнулись, с одной стороны, шведские притязания на карель­ские земли и требование дипломатического паритета в отношениях с Россией, а с дру­гой - отстаивание Москвой границы 1323 г. и защита, в ее понимании, "чести" в международных отношениях. Проиграв войну, Швеция заключила в марте 1557 г. в Новгороде вынужденное перемирие на прежних условиях13.

С середины 1550-х гг. в Корельский уезд посылались уже и наместники, и воево­ды - военные и дипломаты. Из кормленщиков на "Большей половине" г. Корелы обосновались Михаил Михайлович Тучков и князь Иван Петрович Звенигородский, а на "Меньшей половине" управлял Иван Иванович Бутурлин. С 1500 г. население уезда удвоилось, соответственно увеличилась и общая сумма корма. Воеводами царь Иван IV Васильевич Грозный (1533-1584 гг.) послал в Корелу Андрея Андакана Федоровича Тушина, Захария Ивановича Очина-Плещеева и других. Безусловно, с их помощью центральное правительство усилило свой контроль над Корельской зем­лей к началу основных боевых действий. Все вместе и каждый по отдельности в сфе­рах своих полномочий они помогли восстановить приграничное status quo.

В 1560-е гг. обстановка изменилась. С 1558 г. Россия повела затяжную Ливон­скую войну, разгромила Ливонский орден, а затем защищала свои приобретения в Прибалтике от экспансии Польши (которая с 1559 г. объединилась с Литвой в Речь Посполитую). Новый шведский король Эрик XIV (1560-1568 гг.), связанный войной с Данией, выступал за дружественные отношения с Россией. В свою очередь сложное положение в Прибалтике заставило Ивана IV пойти на сближение со Стокгольмом. Опытный политик, он отнесся к понятию "чести" весьма прагматично. Отвергнув поначалу просьбу короля Эрика признать его "братом" себе, другими словами, пе­рейти к паритету в отношениях со Швецией, царь все же решил изменить русскую систему внешнеполитических отношений с королевством. С этой целью в 1562/63 г. он упразднил наместничество в Новгороде. Его наместник князь Ф.А. Булгаков-Ку­ракин в том году стал новгородским воеводой-администратором. В следующем 1563/64 г. произошло упразднение наместничества и в г. Кореле - там также утверди­лась власть воевод14. И уже в 1563 г. царь лично принял шведских послов. После дол­гих переговоров в 1567 г. они заключили с Иваном IV соглашение, по которому царь признавал Эрика XIV "братом" себе, но лишь в случае, если Швеция выдаст России жившую там польскую принцессу Екатерину (жену брата короля принца Юхана). До­говор провалился: в 1568 г. принц свергнул с престола Эрика и сам занял трон.

Данные внешнеполитические акции привели к изменению системы управления в Карелии. Утвердившиеся в Новгороде и в Кореле воеводы-управленцы "на годовом" сроке по своему статусу отличались от наместников-кормленщиков. В одном из пер­вых сохранившихся "наказов" (инструкций) таким воеводам кратко, но емко опреде­лялось их положение: "велел ему государь...быти на своей государеве службе"15. Таким образом воеводский пост рассматривался в качестве административной должности, а не как пожалование-награда кормом за прошлую службу. Воевода мыслился прежде всего послушным исполнителем, верным проводником интересов и решений царской власти. С самого начала 1570-х гг. в приграничном Корельском уезде главным цар­ским делом являлось обеспечение безопасности северо-западных рубежей.

Те годы характеризовались резким ухудшением военно-политического положе­ния России. Иван IV проиграл Ливонскую войну. В 1582 г. ему пришлось заключить с Польшей десятилетнее перемирие, а в 1583 г., когда шведы захватили балтийское побе­режье России у Финского залива, новгородские воеводы подписали перемирие со Швецией. Ранее, в 1570-е гг., шведы вели боевые действия и в Корельском уезде. В ответ Москва предприняла шаги по усилению военной мощи пограничья. Вместе с новыми войсками из стрельцов и казаков в г. Корелу назначались воеводы - талан­тливые военачальники Василий Константинович Старого Сухово-Кобылин, думный дворянин (член правительства - Думы) Михаил Андреевич Безнин-Нащекин, самой крепостью командовал Григорий Никитович Бороздин-Борисов (боярин удельного князя Тверского Симеона Бекбулатовича). Они не раз побеждали вторгавшегося про­тивника, заставляя шведов отступать за рубеж16. Но в 1580 г. русским потребовалось собрать армию для обороны осажденного Пскова; полководцев и их войска отозвали из уезда. Корельская земля осталась без должной защиты.

Осенью 1580 г. шведы под командованием Понтуса Делагарди подошли к городу Кореле. Лишенная сильного гарнизона крепость капитулировала 5 ноября. В 1580- 1581 гг. был захвачен почти весь Корельский уезд, кроме северо-восточной Ребольской волости. Шведы следовали политике своего короля Юхана III (1569-1592 гг.), в союзе с Речью Посполитой навязавшего России разорительную военную кампа­нию на два фронта. Его программа оккупации северных земель России предусмат­ривала захват всей Карелии и выход к берегам р.Свири и к Белому морю. Реализуя ее, шведы не только взяли Корельский уезд, но и вторгались в Лопские и Заонежские погосты, повсюду производя страшные опустошения; их рейды в Поморье про­должались до начала 1590-х гг. Для отражения иностранной агрессии на Крайнем Севере с конца 1570-х гг. царь стал направлять воевод в Карельское Поморье, а с 1582 г.- и   в Колу17.

Воеводское управление служило и целям внутренней политики. Правительство в Москве все в большей мере использовало на местах традиционные институты само­управления населения, за которыми, по убеждению Кремля, требовался надзор. И установление воеводств в Новгороде и в Кореле сопровождалось и в известной степе­ни способствовало становлению в Карелии практики самоуправления, опиравшегося на общинную организацию населения. В крае издревле общины крестьян образовы­вали волости, боярщины и перевары. Общины сохранились и в "московское" время. Во главе их стояли старосты (сотские, пятидесятские, десятские - в зависимости от величины той или иной общины). Они избирались крестьянами и горожанами в ос­новном из "людей добрых" - представителей зажиточной верхушки общинников, например, собственников торговых лавок и амбаров или совладельцев богатых про­мысловых угодий.

Первейшая обязанность старост и других "людей добрых" перед общиной состо­яла в защите ее волостных земель от сторонних захватов. Государство вполне призна­вало данные традиционные права. При расследовании возникавших на местах спо­ров из-за "межи" оно всегда призывало старост свидетельствовать на суде об истинных границах общинных владений. В случае отсутствия на местности таких точных меж последние также устанавливались старостами заинтересованных сторон под присмот­ром государственного администратора. Более того, выделение по царским указам зе­мель новым владельцам не считалось законным, если при такой процедуре не присут­ствовали ("не вставали на межу") представители местных крестьянских общин - старосты и старожильцы.

Раскладка государственных податей на членов общин являлась другим важным правом и одновременно обязанностью старост. Определение государством размеров налогов на каждую из общин проводилось при составлении очередных писцовых и дозорных книг - раз в два и более десятилетия. За длительный срок демографиче­ское и хозяйственное положение внутри волостей (посада) изменялось. Поэтому еже­годно старосты "ровняли" бремя налогов в расчете на одного общинника, его семью, двор и доходы. Старосты же и собирали указанные подати18.

Исполнение традиционных полномочий волостными властями приводило к их постоянной связи с верховным сувереном России. Такое общение выражалось в челобитъях - всевозможных прошениях и жалобах в письменной форме на имя царя, а иногда и при личных аудиенциях. Ответами государей на челобитья выступали указ­ные и иные грамоты. По своему характеру эти указы представляли собой акты сепа­ратного законодательства. С их помощью центр претворял в жизнь свою политику, учитывая местные особенности в наиболее полной мере. Так, именно "государевыми грамотами" с конца 1530-х гг. в России (и в Карелии) вводился режим самоуправле­ния в сфере суда, следствия и налогообложения.

Если Вам нужен <a href="http://eventmg.ru/" target="_blank" title="ведущий на свадьбу">ведущий на свадьбу</a>, заходите на сайт eventmg.ru и Вы найдете портфолио профессиональных ведущих с престижным образованием и большим опытом работы, которые с удовольствием проведут Ваше торжество.

Толчком для создания местных избираемых органов власти послужила и волна преступности, захлестнувшая страну в 1530-е гг. Тогда в условиях бурного социаль­но-экономического подъема первой половины XVI в. появлялось много богатых жи­телей, а часть бедняков стала объединяться в разбойные ватаги. Рост преступности повышал доходы наместников и волостелей: получая судебные пошлины от рассмот­рения своим судом таких дел, они не особенно заботились о наведении порядка.

Для обуздания преступности правительство решило создать новую полицейскую систему. С этой целью в конце 1530-х - начале 1550-х гг. оно провело реформу мес­тного управления, названную историками "губной". Губы являлись полицейско-следственными округами. В соответствии с губными грамотами из столицы население на местах избирало из своей среды губных старост - начальников местной полиции и их помощников губных целовальников (от обычая целовать крест на присяге).

В Новгородской земле реформа проводилась на основе военно-пятинного уст­ройства. Корельский, Орешковский и Ладожский уезды составили один большой губ­ной округ - Корелъскую половину Водской пятины. Тут полицейских избирали из своей среды уездные помещики. Заонежские погосты вошли в Заонежскую половину Обо-нежской пятины. Но здесь поместья концентрировались в основном в Посвирье и на южном берегу Онежского озера, поэтому власть местных губных старост-помещиков распространялась лишь на эти земли. В остальной части Заонежья, а также в Лопских погостах и на западно-беломорском побережье, то есть на территории современной Карелии, губных старост и целовальников избирали в погостах местные крестьяне.

Кормленщики отсутствовали в Керети и у саами на Крайнем Севере. Здешние губ­ные целовальники получили от правительства дополнительные права на участие в суде казенных данщика и слободчика в качестве судебных заседателей (1542 г.). Но на земли кормлений такой порядок не распространялся. Поэтому, когда около 1543 г. выгозерские губные старосты отобрали суд по уголовным делам у своего волостеля, немедленно последовал строгий указ из Москвы, восстановивший на Выгозере пре­жние права кормленщика на суд и доходы от судопроизводства19.

Губные органы на местах подчинялись приказным дьякам Москвы и Новгорода, а не наместникам и волостелям. Так новый порядок повсюду приводил к изъятию важных функций у кормленщиков в пользу мест и центра. Тем самым правительство постепенно переходило к политике ограничения власти кормленщиков по всей стра­не. Тому же служило и наделение иммунными правами многочисленных монастырей: начиная с правления Василия III их игумены жаловались не только административ­ной, но и судебной властью над населением своих вотчин, которое, таким образом, частично "уходило" из-под надзора наместников и волостелей20.

С середины XVI в. Россия вступила на путь сословно-представительской монар­хии. С этого времени и вплоть по 1680-е гг. в Москве созывались Земские соборы (прообраз парламента), которые решали важнейшие вопросы государственной влас­ти и управления. Начало этому положила земская реформа местного государственно­го управления 1550-х - 1560-х гг. Реформой власть кормленщиков на местах заменя­лась воеводским управлением в городах и выборным самоуправлением населения, прежде всего в важнейших сферах фиска и суда. Нововведение проводилось в жизнь не сразу по всей стране, а постепенно, в отдельных областях, с учетом местных осо­бенностей. Например, с 1555/56 г. перестали назначать кормленщиков-волостелей в заонежские станы; управление ими перешло в руки новгородской администрации. Но вплоть до 1562-1564 гг. наместники Новгорода, Корелы и Орешка продолжали не­сти важные для страны внешнеполитические функции по связи со Швецией, сохраняя свою власть на местах, хотя и не в пре­жнем объеме.

Во всех пятинах Новгородской земли реформа фиска проводилась с 1553/54 г. И ранее в черносошной во­лости налоги собирали старосты. Но теперь царь велел выбирать из числа помещиков и "лучших людей" в горо­дах и на селе денежных сборщиков, которые и принимали у старост нало­ги со своих половин пятин и отвози­ли их в Новгород дьякам. Затем глав­ные налоги аккумулировались в специально созданном для этого московском приказе Большого прихо­да21. Тем самым создавались низовой, уездный и столичный аппараты цент­рализованной системы фиска, подкон­трольные приказным органам власти.

Переход к суду местных крестьян­ских выборных судей в Карелии про­изошел лишь после 1562 г., когда управление в Новгороде и Кореле ока­залось в руках воевод. Население Заонежских, Лопских погостов и бело­морских волостей получили местную судебную систему - с правом суда в первой инстанции. Новация дополни-

ла уже имевшуюся тут полицейско-следственную организацию. О суде крестьянских выборных судей в Корельском уезде сведений не сохранилось, хотя не исключено, что они были и там. Сбор налогов и полицейско-следственные дела вели здесь выборные головы из помещиков и крестьян22. В итоге в середине XVI в. повсюду в Карелии утвердилась система местного самоуправления. Общий надзор за ее дея­тельностью сосредоточился у дьяков Новгорода и Москвы.

Иван Грозный, проводя земскую реформу, оставался невысокого мнения о само­управлении. Он с подозрением относился к гражданской право- и дееспособности крестьянских и посадских миров. Так, он назвал "мужичьими поклепами" свидетель­ские показания в суде крестьян Заонежских погостов23. И когда в конце 1560-х гг. в Поморье разразился острый социальный конфликт, последствия которого известны в истории под названиями "двинского иска" и "Басаргина правежа", царь предпочел урегулировать его ужесточением государственного контроля за деятельностью мест­ных выборных органов самоуправления. Современник тех событий голландский ку­пец Симон ван-Салинген сводил действия царя к наказанию жителей Варзужской волости за неуплату ими двинянам-холмогорам десятины с промысла семги, взятого последними на откуп у казны, а также населения западного Поморья за то, что оно не предупредило раздор. Но дело заключалось не только в наказании24.

Ход и последующее разбирательство конфликта в Поморье вырисовываются за строками расписки ("отписи") Б.Ф. Леонтьева крестьянам Сумской волости Соловецкого монастыря от 28 ноября 1569 г. о получении причитавшейся с них доли в выпла­те двинского иска, "боярских пошлин" и "прогонов", а также обязательства ("запи­си") 1569/70 г. преступников, громивших варзужские владения двинян, данного ими жителям Сумы о неучастии впредь в подобных деяниях25.

Оказывается, жители западно-беломорских волостей сами наняли группу "удаль­цов" с целью разгромить владения двинян в Варзуге. Во время погрома погибло че­тыре человека двинских охранников. Подсчитав убытки, холмогоры подали царю иск в 1764 рубля на поморцев (двинский иск), и Иван IV направил разбираться на месте Б.Ф. Леонтьева с отрядом опричников и 10 неделыциков (судебных исполните­лей). Материалы их розыска рассмотрел суд высшей инстанции - бояре, так как по­том население выплачивало "боярские пошлины". Иск был признан обоснованным, но схваченных преступников не казнили; вместо этого у нанявших убийц и погром­щиков поморцев взяли поручительства за них и взыскали все убытки двинян и казны. Последний акт и получил название "Басаргина правежа". В свою очередь условно осужденные письменно поклялись вынужденно выручившим их поморцам более не разбойничать, в противном случае по приговору боярского суда их ждала смертная казнь.

Такова канва трагичных событий 1568-1569 гг. в Поморье. Как видим, царь вы­ступил в роли гаранта соблюдения законности и защитника собственности, принес­шей казне немалый доход в виде откупа. Жестокий способ возмещения убытков "пра­вежей" (избиением недоимщиков) являлся обычной для того времени практикой администрирования.

Видимо, поводом для обращения коренных варзужан ("корелы варзужской") к своим соплеменникам на Карельском берегу наказать холмогоров явилось требова­ние последних к жителям Варзуги заплатить им десятину от промысла семги. Дело в том, что эти угодья издавна разрабатывались общиной, выплачивавшей с них оброк государству. Двиняне же, взяв промысел на откуп, заплатили казне единовременно все причитавшиеся налоги, но в увеличенном размере ("с наддачей"). В свою очередь они заставляли варзужан возместить им затраты еще большими податями. Денежная сторона откупа устраивала и двинян, и казну. Добавим, что на Двине такие угодья находились в частной собственности у населения и там покупки промыслов и откуп налогов с них были достаточно распространены. На Карельском же берегу и в Варзу­ге действия холмогоров и казны шли в разрез с устоявшимися представлениями их жителей о способах использования общинных промыслов - такие угодья не могли отчуждаться в пользу отдельных лиц. Кроме того, для варзужан откуп означал суще­ственный рост податей. Различия в хозяйственных укладах Корельской и Двинской земель, а также корыстная недальновидность казны и привели к разбою и разорению Поморья.

Разразившийся конфликт показал царю неэффективность существовавшей систе­мы государственного управления Севером. Очень важные функции власти (сбор на­логов, суд, полиция) московское правительство отдало на места волостным мирам, защищавшим, как выяснилось, собственные интересы, подчас отличные от государ­ственных. Поэтому именно после "Басаргина правежа" в начале 1570-х гг. в Керети вновь утвердился данщик - подчиненный царю и теперь единоличный глава адми­нистрации, в руках у которого сосредоточилось налогообложение и надзор за исполь­зованием угодий и промыслов. В это же время в соседних Кемской и Шуерецкой воло­стях обосновался слободчик, контролировавший местные угодья и промыслы, а налоги с волостей принимали новгородские дьяки.

Соловецкий монастырь обладал рядом жалованных грамот, дававших его игуме­нам административно-судебные полномочия. Обнаружив, что соловецкие крестьяне принимали активное участие в организации варзужского разбоя, Иван Грозный ре­шил изменить там порядок сбора налогов: в 1570-х - начале 1580-х гг. их стали при­нимать на месте подьячие и другие посланцы новгородских дьяков26. Тем самым он усилил государственное присутствие в вотчине обители.

Усиление государственного управления на Севере шло в русле централизации верховной власти России. Во второй половине XVI в. в столице учреждались все но­вые приказы, имевшие отраслевую и территориальную юрисдикцию. Для Карелии принципиально важным оказалось учреждение Посольского приказа и четвертей.

Созданный в 1549 г. Посольский приказ стал главным проводником внешней по­литики страны. С отменой в Новгороде наместничества внешними связями со Шве­цией заведовали его воеводы, но уже под эгидой дьяков Посольского приказа. Все пограничные дела также попали в сферу компетенции Посольского приказа. Поэто­му именно посольские дьяки возглавляли или вошли в руководство многих северных четвертей - других столичных приказов, управлявших в том числе и всей Карелией. Четверти возникли в середине 1560-х гг. как фискальные органы опричной казны. Опричнина, или опричный удел Ивана Грозного был создан царем путем отделения от территории страны некоторых важных и богатых районов. Опричные земли не подчинялись обычным органам государственной власти, они становилась своеобраз­ным личным доменом царя. В его казну шли все немалые доходы, собранные там чет­вертями27.

Другая половина России, с прежней системой государственного управления, со­ставляла земщину. Во времена опричнины (1564-1572 гг.) почти вся Карелия остава­лась в земщине. Лишь после опричного разгрома Новгорода в 1571 г. Заонежские погосты по административным, прежде всего фискальным, соображениям были под­чинены опричным властям Торговой стороны Новгорода и вошли на год в опричный удел. С отменой в 1572 г. опричнины они вернулись к прежнему порядку управления - через воеводскую администрацию Новгорода. Неупраздненные же четверти под главенством посольских дьяков стали контролировать и Новгород, и всю Новгород­скую землю, в том числе и Карелию. В самом конце XVI в. эти северные четверти объединили в один приказ - Новгородскую четверть, просуществовавшую почти весь XVII в.

Взаимосвязь усилий по реформированию системы государственного управления, развертыванию структур самоуправления с отражением иностранной военной угро­зы особенно ярко проявилась в последние двадцать лет XVI в. Так, на Севере Датско-Норвежское королевство попыталось принять участие в дележе территории ослаб­ленной России. В 1582 г. его войска совершили разграбление Колы, служившей международным портом. Королевство предъявило претензии России на все ее Коль­ские земли на Крайнем Севере, в том числе и на волость Кереть. Реакция Ивана IV оказалась незамедлительной. В том же 1582 г. он послал в Колу воеводой боярина Аверкия Ивановича Палицына с отрядом стрельцов, в подчинение Коле отвел все земли Кольского полуострова (кроме Умбы и Варзуги), северо-западные беломор­ские волости Кандалакшу, Ковду и Кереть, а также волостки саами в Карелии вдоль границы со Швецией вплоть до Ребол. Так из административно разрозненных древ­них земель саами в 1582 г. образовался единый Кольский уезд, включивший в себя и самую северную часть нынешней Карелии. Объединенные в уезд волостные миры под­ключились к низовому аппарату власти на правах самоуправления. Военно - административные шаги усилили пограничье и позволили перевести разгоревшийся было очередной военный конфликт в русло дипломатических переговоров об установле­нии точной линии границы с Норвегией28.

Гораздо тяжелее для России тогда складывалась обстановка в западном Беломорье, которое страдало от частых набегов шведов. Поначалу царь Иван Грозный ограничился посылкой в Поморье воевод с немногочисленными силами, требуя от Соловецкого монастыря и местных жителей материальной и военной помощи (1578 г.). Воеводы организовали военную защиту Поморья и Лопских погостов, они же руководили оборонными работами в обители. Там в 1578-1579 гг. был построен деревянный острог, а в 1584-1594 гг. вокруг монастыря возвели уже каменный кремль. В 1582 г. обитель на свои средства поставила еще один острог в Сумской волости и стала содержать его гарнизон. Правительство помогало Соловкам щедрыми вклада­ми и предоставляло существенные налоговые льготы. В 1590-1591 гг. Москва отписа­ла в вотчину монастырю пустовавшие прибрежные выгозерские волости Нюхчу и Унежму, а также разоренную войной, голодом и мором Кемскую волость29.

В 1592 г. был образован новый административный округ Соловецкого монастыря. Туда вошли все вотчинные земли обители в западном Беломорье, выделенные из со­става Новгородского уезда и из-под надзора его администрации в пользу властей монастыря. В 1607 г. царь Василий Шуйский (1607-1610 гг.) присоединил к округу бывшую до того в вотчинном владении Соловков четверть населения, угодий и про­мыслов Керетской волости, а в 1613 г. монастырь получил и Шуерецкую волость. В итоге почти все западно-беломорское побережье от Керети до Унежмы перешло в управление соловецкому игумену.

Соловецкий округ стал подчиняться непосредственно приказу Новгородской чет­верти в Москве. Округ располагался вблизи от новой русско-шведской границы, по­этому его делами заведовал и Посольский приказ. В частности, настоятель Соловец­кого монастыря руководил русской разведкой в северной Финляндии, и все собранные там сведения поступали дьякам Посольского приказа в Москву. Гарнизонами в Соловецком кремле и в Суме командовали воеводы. Полноправным главой окружной гражданской и военной власти игумен стал только в 1637 г., когда военно-политиче­ская обстановка на Севере нормализовалась, и правительство окончательно упразд­нило должности местных воевод30.

Заонежские погосты также подверглись серьезному административно-хозяйствен­ному реформированию. В 1584/85-1585/86 гг. из их оброчных земель правительство образовало дворцовый округ с административным центром в селении Ошта. Туда из Москвы, из приказа Большого Дворца, назначался приказчик - глава местной госу­дарственной администрации. Дворцовые Заонежские погосты, однако, остались в составе Новгородского уезда. Подвергаясь пристальному надзору со стороны вер­ховной власти, отдаленные Заонежские погосты надежно "привязывались" к орга­нам централизованного управления Россией.

Правительственные "наказы"-инструкции так определяли сферу компетенции приказчика и властей самоуправления. Приказчик и старосты в погостах контроли­ровали землевладение и землеустройство: следили за сохранением размеров обраба­тываемой и обложенной налогом пашни, зазывали на свободные места вольных кре­стьян, имели право на сыск сбежавших или переманенных помещиками и монастырями земледельцев и возвращение их в родные деревни. Они же ведали раскладкой и сбо­ром налогов. В области суда и следствия старосты выполняли роль полицейских, а приказчик - их окружного начальника. Эти лица заседали и на судебных процессах, но право выносить приговоры оставалось за приказчиком. За всей деятельностью заонежских властей внимательно следили дворцовые дьяки Новгорода31.

Организация дворцового Заонежского округа в конце XVI в. помогла правитель­ству решить важнейшую военно-политическую задачу возврата русских земель на Балтике и Корельского уезда. После опричнины весь северо-западный регион России лежал в разрухе. В таких условиях военный потенциал Новгорода, важнейшего и основ­ного оплота боевой мощи на севере страны, оказался подорванным. В то же время с помощью "письма" (переписи) 1582 г. Москва выяснила, что размеры потерь в Заонежье не столь ошеломляющи, как на Новгородчине и в центре страны. И она распо­лагала богатым опытом эффективного управления через новгородский Дворец частью Заонежских погостов (в районе Онежско-Ладожского межозерья проживало до половины всего населения погостов). Создавая округ дворцовых Заонежских по­гостов, тщательно отлаживая там доходное хозяйство, русское правительство прежде всего стремилось обеспечить надежное материальное обеспечение этого стратегиче­ского центра управления и обороны. И действительно, немалые налоги из дворцово­го Заонежья пошли целиком на содержание властей и гарнизона Новгорода, а не в столичный приказ Большого Дворца (как то происходило со сборами с других двор­цовых земель государства). Поэтому главными податями в Заонежье оставались чер­носошные налоги "четвертные доходы" и "ямские деньги" - именно они в наиболь­шей степени подходили для целей управления, поддержания коммуникаций и снабжения войск32.

На первый взгляд, имеется противоречие в именовании погостов округа "дворцо­выми" и одновременно "тяглыми", "черными" в приказной налоговой документации писцовых книг. Одни исследователи посчитали дворцовое Заонежье краем наиболь­шей концентрации дворцового землевладения на Севере. Критику их взглядов пред­ставила И.А. Чернякова, справедливо указавшая на однозначные сведения приказ­ных источников налогового характера о "четвертной" структуре платежей; с ее точки зрения, крестьяне Заонежья остались тяглыми, черносошными, а не дворцовыми. В своих суждениях автор опиралась на выводы Е.И. Индовой о дворцовом хозяйстве как крупной феодальной частновладельческо-вотчинной собственности государя33. Но определение "феодальная частновладельческая собственность" не применимо к дворцовому Заонежью: речь идет о форме государственного (а не вотчинного) управ­ления.

Дворцовые погосты Заонежья управлялись московским приказом Большого Двор­ца, оперативно - с помощью его приказчика, контролирующе - через его же отделе­ние в Новгороде. И лишь в области фиска (одной из отраслей управления) дворцовые земли погостов оставались "тяглыми", "черными". Поэтому и нечастновладельче­ских дворцовых крестьян налоговые материалы именовали черносошными, что ни в чем не противоречило административному статусу дворцовых погостов, на землях которых они жили. Ранее, в 1563 г., например, с дворцовых угодий между Онегом и Ладогой выплачивался оброк (льготный вариант "тяглого" налогообложения) в пользу новгородского Дворца, то есть тоже в полном соответствии с порядком госу­дарственного управления и фиска. Тогда, в середине XVI в., еще властвовал феодаль­ный принцип "чья земля - того и подати", а в конце столетия уже происходил пере­ход к принципу "общей пользы" Нового времени. Так "оброчные гривны" с дворцовых владений Заонежья обернулись выплатами общегосударственного черносошного на­лога "четвертных доходов". Действительно, Карелия находилась на переломе эпох.

Заонежская дворцовая реформа вполне удалась - военный потенциал Северо-Запада укрепился. Дипломатически обезопасив себя со стороны Речи Посполитой, Москва в 1590-1595 гг. развернула успешное наступление на Швецию у берегов Финского залива и вынудила Стокгольм заключить в 1595 г. более выгодный для России Тявзинский "вечный мир". Договор устанавливал новую границу, оставляя за Россией Корельский уезд, западное Беломорье, а также Иван-город, Ям и Копорье с их уездами у Финского залива, а за Швецией - Остерботнию и Нарву.

После маркировки новой границы в 1597 г. русское посольство приняло у шве­дов Корельский уезд. Для скорейшего восстановления его экономического, демогра­фического и военного потенциала в 1598 г. царь Борис Годунов (1598-1605 гг.) из­дал беспрецедентный указ, освободив население уезда от выплат всех государственных налогов и торговых пошлин сроком на 10 лет34. Бежавшие из уезда в Россию во время шведской оккупации жители стали возвращаться на родину.

Подобрать тур
Наши контакты
Справочная по всем услугам
Билеты на Кижи и Соловки
ships@welcome-karelia.ru
Туры по Карелии
Сегренева Дарья
Туры на Соловки
Ушакова Татьяна
Мы в социальных сетях
Новости
Экскурсии летом 2019
17.04

На сайте опубликованы программы экскурсий на летний сезон 2019 года.

Рейсы на Кижи 2019
10.04

Приглашаем на всемирно известный остров Кижи!

Прямые рейсы на Соловки
18.03

Прямые рейсы на Соловки пользуются популярностью уже несколько лет.

Отзывы

Татьяна, Галина
Благодарим "Русский Север" и нашего гида Ольгу за прекрасное путешествие на Соловки 25-27 Августа, за заботу и прекрасные экскурсии в Беломорске и на Соловках! Все было прекрасно, и мы обязательно вернемся!
Евгений Миловидов
Благодарю компанию "Русский север" за слаженное, чёткое обслуживание гостей вашего прекрасного края. Сбылась моя давняя мечта! Особую благодарность хочу выразить гиду Ширшовой Ольге! Высокий профессионализм, эрудиция, личное обаяние отличают этого экскурсовода!
Ольга
Хотелось бы выразить большую благодарность команде "Русского Севера" за организацию тура. В особенности благодарим нашего прекрасного гида Ладу за профессионализм, искреннюю любовь и преданность своему делу. Наглядный пример того, что "роль личности в истории" имеет место быть! С удовольствием вернёмся в Карелию и будем рекомендовать вашу компанию своим друзьям!
Нина
Огромное спасибо за тур "Кижи-Валаам-Соловки" всей турфирме и лично нашему прекрасному гиду Ольге. Замечательный человек, интересный собеседник и просто профессиональный гид. Мы на протяжении всей поездки слушали интересный рассказ, смотрели фильмы снятые в Карелии и слушали песни о любви к Карелии. Она смогла сделать все, чтобы о туре остались самые приятные воспоминания. Всем советую посетить Карелию!
Татьяна
Тур Кижи-Рускеала-Соловки чрезвычайно интересен, хорошо организован, но особую благодарность фирме "Русский север" хочется сказать за подбор гидов. Работа Елены Дарешкиной и Лады Фокиной заслуживают самой высокой оценки. Их эрудиция, доброжелательность, стремление заинтересовать аудиторию и, главное, любовь к родному краю делает встречу с Карелией действительно незабываемой. Огромное спасибо! Удачи и хороших туристов всему коллективу "Русского севера".
Добавить отзыв Все отзывы