Сельское хозяйство: противоречия и трудности развития

Сложные задачи стояли перед сельским хозяйством Карелии, находившимся после окончания войны в удручающем состоянии. Правительство оказало боль­шую помощь колхозам и совхозам республики. Только в начале послевоенной пя­тилетки колхозам было выделено около 4 тыс. лошадей, 5 тыс. голов крупного ро­гатого скота, более 2 тыс. т семенной ссуды и долгосрочная денежная ссуда в сумме 10 млн руб. В сельское хозяйство направлялись тракторы, машины, сельскохозяй­ственный инвентарь. Реэвакуированному населению республики в 1945 - начале 1947 гг. было выплачено единовременных пособий на общую сумму 50 млн руб.32

Несмотря на огромный ущерб, причиненный сельскому хозяйству республики, Законом о пятилетнем плане восстановления и развития народного хозяйства КФССР на 1946-1950 гг. были поставлены напряженные задачи: восстановить довоенные размеры посевных площадей и поголовье скота, повысить урожайность сельскохозяйственных культур и продуктивность скота и на этой основе не только достичь довоенного объема производства сельскохозяйственной продукции, но и превысить его на 70% и т. д. Между тем объем централизованных капитальных ра­бот по сельскому хозяйству по линии республиканских министерств земледелия и животноводства определялся лишь в сумме 17 млн руб., в то время как по промыш­ленности (республиканской и местной) - в объеме 242 млн руб. Таким образом, государственная политика в отношении крестьянства после Великой Отечественной войны не претерпела существенных изменений по сравнению с эпохой социа­листической реконструкции, и деревня по-прежнему рассматривалась в основном как источник материальных и трудовых ресурсов для сверхиндустриализации.

Повсеместно началось восстановление колхозов и совхозов. В освобожденных от оккупации районах их создавали заново. Уже в начале 1946 г. в республике действо­вало 867 колхозов из 1142 существовавших до войны (или 76%), были восстановлены 24 из 32 МТС, создано 18 совхозов против 14, имевшихся до войны. Большинство колхозов республики восстанавливались при наличии 5-7 хозяйств, рассчитывая в последующем пополниться за счет возвращавшегося из эвакуации населения, чего в действительности не произошло. Между тем за восстановленными колхозами закреп­лялись все числившиеся за ними до войны земельные угодья и устанавливались соот­ветственные планы, с которыми хозяйства справиться не могли.

Кадровая проблема оказалась одной из самых острых в сельском хозяйстве рес­публики в послевоенные годы. К 1945 г., по сравнению с 1940 г., численность трудо­способного населения в колхозах сократилась с 60 до 28,4 тыс. человек, при этом численность женщин на селе превышала численность мужчин в 5 раз. Для обеспече­ния сельского хозяйства рабочими кадрами проводилась работа по переселению в республику жителей других областей страны. Однако, как и в промышленности, она не дала ожидаемых результатов. В силу экономической слабости карельских колхозов, бытовой неустроенности, ограниченных возможностей для ведения при­усадебного хозяйства многие переселенцы выезжали на прежнее место жительства или переходили на работу в лесную промышленность. В 1949-1953 гг. в колхозах закрепилось только 3,5 тыс. человек в трудоспособном возрасте, то есть немногим более 1/3 переселившихся. Между тем в 1950-1953 гг. на эти цели было израсходо­вано около 10 млн руб.33

Требовала своего решения и проблема обеспечения хозяйств квалифицирован­ными рабочими и специалистами. К началу 1950-х гг. в сельском хозяйстве рабо­тало свыше 1 тыс. специалистов, в том числе 300 человек с высшим образованием, однако 36% специалистов не имели высшего и среднего специального образования и являлись практиками34.

Трудоемким делом оказалось восстановление материально-технической базы сельского хозяйства. Несмотря на усилившийся приток техники, (за 1946-1950 гг. республика получила 343 новых трактора, 300 грузовых автомашин, 20 комбай­нов и другие машины), подавляющее большинство работ производилось ручным способом. Осуществление механизации производственных процессов усложнялось каменистостью и разбросанностью земельных участков, густой сетью открытых ме­лиоративных канав, отсутствием необходимой, приспособленной к работе в усло­виях севера, техники. Вместо навесных плугов в республику поступали тяжелые прицепные орудия и крупногабаритные агрегаты, которые практически невозможно было применять. Не хватало простейших механизмов для обработки почвы, трак­торов. В Кестеньгском районе, например, в 1950 г. на один колхоз приходилось 1,5 сельскохозяйственные машины. Лишь 4% колхозов республики использовали электроэнергию в сельскохозяйственном производстве. Одной из важнейших осо­бенностей восстановительного периода в карельской деревне явилось сохранение многоотраслевой структуры сельскохозяйственного производства как в масштабах республики, так и внутри одного хозяйства. Кроме зерновых и картофеля, колхозы выращивали капусту, морковь, лук, занимались разведением крупного рогатого скота, свиней, овец, лошадей и т. д.

В республике развернулась работа по восстановлению и переустройству запу­щенных во время войны угодий, введению в оборот новых земель. Однако, хотя за 1945-1950 гг. посевная площадь в республике выросла на 13,2 тыс. га, она состав­ляла к довоенному уровню лишь 2/3. Увеличение посевных площадей происходило в основном за счет совхозов, половина которых (9 из 18) находилась в трех погра­ничных районах - Куркиёкском, Сортавальском и Суоярвском. Восстановление земледелия происходило неравномерно и по районам республики. В 1950 г. в Калевальском районе посевные площади были меньше, чем в 1940 г., в 1,8 раза, в Лоухском районе- в 2,6 раза, в Ругозерском - в 2,1 раза35.

В послевоенные годы произошли некоторые изменения в структуре посевных площадей колхозов, где вплоть до 1955 г. посевы зерновых культур превышали по­севы кормовых. Несмотря на неблагоприятные климатические условия для ведения сельского хозяйства, в республике не проводилась работа по разведению морозоус­тойчивых сортов культур. В 1950 г. сортовые посевы зерновых в республике соста­вили 61%, а картофеля - лишь 14% к общей площади посева этих культур. К этому добавлялось повсеместное нарушение агротехники, недооценка внесения удобре­ний и известкования почв, запущенность семеноводства. В результате низкой оставалась урожайность основных сельскохозяйственных культур. К 1953 г. по срав­нению с 1940 г. урожайность зерновых во всех категориях хозяйств понизилась на 3,7 ц/га, картофеля - на 16 ц/га. Несколько лучше обстояло дело в области овоще­водства, где урожайность выросла на 36 ц/га, а также выращивания многолетних трав и кормовых корнеплодов36.

В послевоенные годы возобновились попытки развернуть в республике садо­водческую работу. За 1945-1952 гг. количество плодовых деревьев в Карелии уве­личилось почти в два раза, расширились площади под кустами смородины и кры­жовника, ягодниками малины и земляники. Однако в целом только индивидуальные хозяйства занимались плодово-ягодными насаждениями, преимущественно в Куркиёкском, Питкярантском, Сортавальском районах и г. Петрозаводске, и их коли­чество не доходило до 4 тыс.37

Первостепенное внимание в послевоенные годы уделялось восстановлению и развитию животноводства. С первых дней после окончания войны в республику стал завозиться трофейный племенной скот, а также скот, эвакуированный в годы войны в Архангельскую, Вологодскую и Ленинградскую области. Однако из-за отсутствия необходимых помещений для содержания скота, недостатка рабочих рук и нехватки кормов осенью 1946 г. в колхозах Петровского района пало 44% тро­фейного племенного крупного рогатого скота и 52% лошадей, в колхозах Кондопожского района - 36% крупного рогатого скота и 40% лошадей, в Пряжинском районе - 49% лошадей. В ряде колхозов было полностью ликвидировано пого­ловье свиней38.

Восстановление колхозных товарных ферм попытались осуществить также за счет скота, находившегося в личном пользовании колхозников. Постановлением Совета Министров КФССР от 19 сентября 1945 г. предписывалось сохранить в личном пользовании колхозников по одной корове с приплодом 1944 года, а ос­тальной крупный рогатый скот обобществить для восстановления поголовья ско­та в колхозах.

В этой акции явственно просматривались отголоски принудительной коллек­тивизации 1930-х гг. Однако поскольку к началу 1946 г. в республике 54,8% кол­хозных дворов не имели коров, одну корову имели 44,8%, а 2 коровы - только 0,4% дворов39, то возможности для использования испытанных методов 1920-1930-х гг. оказались весьма ограниченными. Результатом этого явилась переориентация мест­ных властей на всемерное содействие развитию индивидуального животноводства и птицеводства среди рабочих, служащих, колхозников. В городах и рабочих по­селках создавались животноводческие товарищества рабочих и служащих, кото­рым оказывалось содействие в приобретении скота, заготовке кормов. Для покуп­ки скота колхозникам предоставлялся кредит сельскохозяйственного банка в сумме до 600 руб. на хозяйство сроком на 3 года. Колхозы получили право покупать скот для бескоровных членов артелей сверх плана покупки скота для животноводческих ферм (в этом случае колхозники должны были вернуть долг колхозам в течение 2-3 лет), а также выдавать на трудодни колхозникам или продавать им из сверх­планового поголовья скота часть молодняка.

Принятые меры позволили к 1950 г. значительно увеличить число дворов, имев­ших одну корову (до 57%). Число колхозных дворов, не имевших никакого скота, сократилось в 1949 г., по сравнению с 1945 г., с 39 до 18%. Поголовье крупного ро­гатого скота в колхозах и совхозах, по официальным данным, в 1950 г. превысило довоенный уровень, а поголовье овец увеличилось в 1,7 раза40.

В послевоенные годы возникли новые, нетрадиционные для Карелии направле­ния производства с высоким уровнем специализации - птицеводство, зверовод­ство и производство овощей в закрытом грунте. Звероводство пришлось создавать практически заново, так как все звероводческие фермы в годы войны были уничто­жены. Организованные в 1946-1947 гг. три звероводческих совхоза специализи­ровались на разведении кроликов. С 1949 г. звероводство специализировалось на разведении песцов и норок.

Таким образом, в восстановлении животноводства наметились определенные результаты, однако не успели они закрепиться, как руководством страны была выдвинута сверхпрограмма, рассчитанная на 3 года (1949-1951) и призванная резко поднять поголовье скота и производство мясо-молочных продуктов. Нереаль­ная программа в целом по стране была провалена. Колхозы республики, несмотря на большую помощь правительства СССР, тоже не выполнили ее ни по одному по­казателю. В 1951 г. удой молока на фуражную корову составил 828 л против 2 тыс. по плану, причем по сравнению с 1949 г. он даже снизился. Правда, за 1949-1951 гг. поголовье крупного рогатого скота в колхозах увеличилось в 1,6 раза, овец - в 2,1 раза, свиней - в 2,4 раза, птицы - в 4,5 раз, но производство кормов осталось на уровне 1948 г. В результате в 1952 г. в условиях бескормицы и недостатка приспо­собленных помещений начался падеж и массовый забой скота: только в колхозах было потеряно 14,4% крупного рогатого скота, 14% свиней, 28,4% овец41. Колхозы республики понесли большие убытки, так как вынуждены были сдавать государ­ству последний скот.

Неразумное планирование и сверхцентрализация управления сельскохозяй­ственным производством вплоть до определения посевных площадей тех или иных культур и количества скота в хозяйствах, наносили удар по экономике колхозов, и без того влачивших жалкое существование. Экономическое развитие колхозов было поставлено в жесткие рамки натурального продуктообмена, носившего налоговый характер. У колхозов изымалась подавляющая доля продукции через различные каналы: обязательные заготовки, натуральные платежи МТС, сельскохозяйствен­ный налог и др.

Задавленные непосильными налогами колхозы искали выход из положения, самочинно перечисляя часть закрепленных за ними земель в угодья, с которых не начислялись обязательные поставки, предоставляли отдельным колхозникам льго­ты, освобождая их от обязательных поставок продукции. Подобные нарушения действующих законов жестко пресекались властью. В 1947 г. в МТС были восста­новлены политотделы, одной из функций которых был контроль за сдачей кол­хозниками продукции государству. Колхозам, колхозникам и единоличным кре­стьянским хозяйствам запрещалась продажа и обмен зерна, муки, крупы, печеного хлеба до выполнения ими плана сдачи продукции государству в полном объеме. В случае невыполнения директив партии и правительства председателям колхо­зов грозило снятие с должности и перспектива оказаться на скамье подсудимых. Только в 1946 г. и за 7 месяцев 1947 г. народными судами было осуждено 56 пред­седателей колхозов.

Используя бесправное положение колхозов, Министерство сельского хозяйства, Министерство финансов республики, МТС, конторы государственных и сельско­хозяйственных банков, заготовительные организации встали на путь массового предъявления исков к колхозам через суд для взыскания с них просроченных нало­гов и прочих платежей. В 1951 г. в Олонецком, Пудожском, Куркиёкском, Заонежском и других районах все без исключения колхозы, а отдельные из них по 10 и более раз, были подвергнуты судебным санкциям по искам различных организа­ций. В то же время органы прокуратуры и суда допускали медлительность при рас­смотрении дел, связанных с возмещением убытков, причиненных колхозам различ­ными организациями, задолженность которых росла из года в год.

На протяжении всех послевоенных лет государство продолжало через ценовую политику осуществлять неэквивалентный товарообмен между городом и деревней. Закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию не менялись с 1928 г., тогда как на промышленную продукцию выросли за это время в 20 раз. В результате по­лученные колхозниками средства покрывали лишь незначительную часть издер­жек производства, а доходы крестьян от общественного хозяйства вплоть до сере­дины 1950-х гг. были ниже прожиточного минимума. В конце 1940-х - начале 1950-х гг. выдача на трудодень по колхозам республики составляла в денежном выражении от 35 до 85 коп., зерном- от 0,5 до 1,2 кг. Другие продукты, как прави­ло, не выдавались.

Выручало крестьян приусадебное хозяйство, которое позволяло кое-как сводить концы с концами. Но вскоре и его стали ограничивать. В целом средние размеры приусадебных участков в КФССР оставались около нижнего уровня, установлен­ного Примерным уставом сельхозартели. В 1951 г. они составляли 0,18 га, в то время как в соседних с республикой Архангельской и Вологодской областях - 0,28 га. Тем не менее в 1950 г. на приусадебные хозяйства приходилось 70% производства картофеля, 36% овощей, 54% мяса и сала всех видов в убойном весе, 66% молока42.

Налоги и поборы с приусадебных хозяйств колхозников в начале 1950-х гг. равнялись примерно 1/5 части всех денежных расходов крестьянского двора. Про­дукция же крестьянских приусадебных хозяйств сдавалась государству по чисто символическим ценам. В 1950 г. молоко сдавалось по цене 25 коп. за литр при госу­дарственной розничной цене 2 руб. 70 коп., мясо - по цене 14 коп. за килограмм при государственной цене 11 руб. 40 коп.43

Государственная политика в области сельского хозяйства вызывала сопротив­ление крестьян, которое выражалось в уклонении от работ, бегстве в город и т. д. Отсутствие материальной заинтересованности крестьян в развитии производства пытались подменить административным нажимом. В послевоенные годы происхо­дило ужесточение личной ответственности крестьян за нежелание трудиться в кол­хозах. Постановлением правительства СССР от 31 мая 1947 г. был подтвержден принудительный характер труда в колхозах, введенный в 1930-е гг. Не вырабо­тавшие обязательного минимума трудодней колхозники привлекались к судебной ответственности. Такой порядок сохранялся вплоть до 1954 г. Дискриминация кол­хозников проявлялась также в существовании жесткого паспортного режима, в прикреплении крестьян к земле и лишении права на государственное пенсионное обеспечение, на оплату по временной нетрудоспособности и т. д.

Тяжелым бременем на карельские колхозы ложилась обязанность поставлять рабочую силу на лесозаготовки в порядке трудовой повинности. План по заготов­ке леса на одного колхозника в КФССР в лесозаготовительный сезон 1947/48 г. пре­вышал в 3-4 раза нагрузку на одного колхозника в соседних с Карелией областях (Вологодской, Кировской, Ленинградской). Постановлением Совета Министров СССР от 1 марта 1948 г. райисполкомам, сельсоветам и правлениям колхозов запре­щалось препятствовать переходу колхозников на постоянную работу в лесозагото­вительные организации. Это постановление по существу закрепило факт превращения колхозников в источник рабочих кадров для лесной промышленности. Толь­ко с 1947 по 1952 г. на работу в лесную промышленность перешло более 10 тыс. тру­доспособных колхозников. В ряде колхозов потери кадров составили 50-60%44. В результате численность трудоспособного населения в колхозах к концу послевоен­ной пятилетки была меньше, чем до войны. В целом же за 15 послевоенных лет чис­ленность сельского населения республики сократилась более чем на 60 тыс., или на 24%. Следствием такого положения явилось привлечение во все возрастающих раз­мерах рабочих, служащих, учащихся для оказания помощи сельскому хозяйству. В начале 1950-х гг. ежегодно в сельском хозяйстве работало не менее 10-12 тыс. чело­век по 3-4 месяца45.

Попытки государства укрепить слабые колхозы путем предоставления им опре­деленных льгот не дали желаемых результатов. С колхозов республики регулярно списывались недоимки по подоходному налогу, по сдаче государству сельхозпро­дуктов, денежная задолженность за работу МТС, колхозам предоставлялись льгот­ные условия по обязательным поставкам и т. д. Только с 1948 по 1953 г. с колхозов КФССР была списана задолженность в сумме почти 20 млн руб. Не увенчались успехом и попытки привлечь к оказанию помощи сельскому хозяйству промышлен­ные предприятия, так как в большинстве случаев шефская помощь распылялась на выполнение мелких нужд колхозов и МТС.

В начале 1950-х гг. в сельском хозяйстве республики были предприняты две крупные кампании, которые проводились одновременно и преследовали цель улуч­шить положение в аграрном секторе экономики. Первая из них касалась погранич­ных районов КФССР, присоединенных к республике по мирному договору с Фин­ляндией в 1940 г. Здесь находилось более половины всей пахотной площади Карелии. В послевоенные годы в Куркиёкском, Сортавальском, Питкярантском и Суоярвском районах путем переселения из других регионов страны было создано 66 кол­хозов, хозяйство которых базировалось на существовавших здесь ранее хуторах. Перед местными органами власти стояла задача - в течение 2-3 лет завершить работу по переселению хуторов в новые хозяйственные центры. Однако ввиду эко­номической слабости колхозов и неспособности самих переселенцев оплатить 50% расходов по переносу домов и построек на новое место жительства идея сселения хуторов потерпела полный крах. К началу 1952 г. на новые места было перевезено и построено только 133 дома, из них заселено 30, вместо 770 домов по плану. Поми­мо необоснованных денежных затрат государства кампания привела к потере час­ти трудового потенциала этих районов.

Противоречивое влияние на развитие сельского хозяйства оказало осуществле­ние в 1950-е гг. курса на укрупнение хозяйств и ликвидацию мелких колхозов. Теоретическим его обоснованием служило представление о преимуществах круп­ного производства перед мелким. В то же время была сделана попытка решить не только производственные, но и социальные проблемы деревни, которые казались легче выполнимыми в крупных поселках. Укрупнение мелких хозяйств в республи­ке осуществлялось высокими темпами, сходными с темпами коллективизации кон­ца 1920-х-1930-х гг. Только за 2,5 месяца (июль-сентябрь) 1950 г. из 350 мелких хозяйств было создано 125 укрупненных. В отдельных районах после укрупнения число колхозов сократилось почти наполовину (Шелтозерский, Пряжинский, Пу­дожский). В целом с 1950 г. по 1953 г. число колхозов в республике сократилось в 2,4 раза (с 902 до 373)46. Укрупнение хозяйств продолжалось и в последующие годы, хотя и меньшими темпами.

В некоторых колхозах после укрупнения возросли денежные доходы (в колхозе "Пламя" Олонецкого района, например, они увеличились на 36%), был сокращен административно-управленческий персонал, несколько расширились возможнос­ти использования техники. Однако в целом достичь ожидаемых результатов не уда­лось. В результате укрупнения не произошло концентрации производства, единой организации земельной территории, скот размещался мелкими группами в несколь­ких населенных пунктах, не хватало кадров специалистов. Как показала после­дующая практика, при проведении этой акции не всегда учитывались особенно­сти мелкоконтурного земледелия, разбросанность населенных пунктов, из-за чего многие укрупненные хозяйства оказались трудноуправляемыми, и их вскоре при­шлось вновь разукрупнить. К тому же эксперименты начала 1950-х гг. привели к ущемлению социальных интересов жителей небольших селений, а в последующем - к запустению деревень.

К середине 1950-х гг. и без того сложное положение в сельском хозяйстве респуб­лики резко ухудшилось, что, в первую очередь, было связано с ростом налогов, ограничениями в отношении приусадебного хозяйства колхозников, рабочих и слу­жащих. Понизились все основные показатели развития сельскохозяйственного про­изводства. Денежная задолженность колхозов республики государству к середине 1954 г. в два раза превышала их годовой доход и составила более 40 млн руб. От­дельные сельхозартели настолько сократили свое хозяйство, что по существу толь­ко носили название колхоза. Так, колхоз "Красная гора" Кондопожского района насчитывал всего 13 дворов, 8 трудоспособных колхозников, 15 голов крупного рогатого скота. В 1953 г. колхоз получил денежный доход в сумме 4 тыс. руб., а задолженность его государству составила 50,6 тыс. руб.47 Немногим лучше обсто­яло дело в совхозах, хотя их производственные показатели были выше, чем в колхо­зах.

В целом удельный вес республики в общесоюзном производстве был ничтожным: в 1954 г. он составил 0,1%. В Карелию во все возрастающих размерах ввозилась сельскохозяйственная продукция из других регионов страны. Резкое падение тем­пов развития сельского хозяйства к середине 1950-х гг. было характерно и в целом для страны. С начала 1953 г. предпринимались поиски выхода из тяжелой ситуа­ции. Правда, они велись в русле частичных реорганизаций и небольших уступок крестьянству (предоставление колхозникам нрава беспрепятственной продажи из­лишков картофеля и овощей после выполнения месячных планов сдачи продукции государству независимо от выполнения плана в целом по району, запрещение вы­дачи колхозам дополнительных обязательств по сдаче зерна и т. д.).

Подобрать тур
Наши контакты
Справочная по всем услугам
Билеты на Кижи и Соловки
ships@welcome-karelia.ru
Туры по Карелии
Сегренева Дарья
Туры на Соловки
Ушакова Татьяна
Мы в социальных сетях
Новости
Приглашаем к сотрудничеству
07.05

Агентский договор на экскурсии опубликован на нашем сайте

Рекламный тур по Карелии
25.04

Всем нашим партнерам - старым и новым - будет интересно!

Экскурсии летом 2019
17.04

На сайте опубликованы программы экскурсий на летний сезон 2019 года.

Отзывы

Татьяна, Галина
Благодарим "Русский Север" и нашего гида Ольгу за прекрасное путешествие на Соловки 25-27 Августа, за заботу и прекрасные экскурсии в Беломорске и на Соловках! Все было прекрасно, и мы обязательно вернемся!
Евгений Миловидов
Благодарю компанию "Русский север" за слаженное, чёткое обслуживание гостей вашего прекрасного края. Сбылась моя давняя мечта! Особую благодарность хочу выразить гиду Ширшовой Ольге! Высокий профессионализм, эрудиция, личное обаяние отличают этого экскурсовода!
Ольга
Хотелось бы выразить большую благодарность команде "Русского Севера" за организацию тура. В особенности благодарим нашего прекрасного гида Ладу за профессионализм, искреннюю любовь и преданность своему делу. Наглядный пример того, что "роль личности в истории" имеет место быть! С удовольствием вернёмся в Карелию и будем рекомендовать вашу компанию своим друзьям!
Нина
Огромное спасибо за тур "Кижи-Валаам-Соловки" всей турфирме и лично нашему прекрасному гиду Ольге. Замечательный человек, интересный собеседник и просто профессиональный гид. Мы на протяжении всей поездки слушали интересный рассказ, смотрели фильмы снятые в Карелии и слушали песни о любви к Карелии. Она смогла сделать все, чтобы о туре остались самые приятные воспоминания. Всем советую посетить Карелию!
Татьяна
Тур Кижи-Рускеала-Соловки чрезвычайно интересен, хорошо организован, но особую благодарность фирме "Русский север" хочется сказать за подбор гидов. Работа Елены Дарешкиной и Лады Фокиной заслуживают самой высокой оценки. Их эрудиция, доброжелательность, стремление заинтересовать аудиторию и, главное, любовь к родному краю делает встречу с Карелией действительно незабываемой. Огромное спасибо! Удачи и хороших туристов всему коллективу "Русского севера".
Добавить отзыв Все отзывы