Дворцы

Такое название приобрела со временем небольшая деревушка из не­скольких крестьянских изб, появившаяся в XIX веке рядом с остатка­ми дворцовых строений бывшего курорта. В долине Равдсуо в январе 1718 года началось строительство первого в стране курорта. Строитель­ством руководил В. И. Геннин, через А. Д. Меншикова решая все воз­никающие проблемы. Строительный опыт у олонецкого коменданта был очень большой. При поступлении на русскую службу в 1697 году он сообщал о себе: «С юности своей научен и ныне основательно ра­зумею архитектуру гражданскую, домов строение, делание всяких по­тешных огнестрельных вещей, японской олифой крашенные соломой изображения преизрядно на бумаге вырезать и прочие хитрости...». В 1699-1701 годах Геннин работал при Оружейной палате «при архитек­турном деле». В годы Северной войны чертил планы, строил крепости на северо-западе в освобожденных городах, затем - пороховые заводы и Литейный двор в Петербурге.

В декабре 1717 года олонецкий комендант побывал в столице и полу­чил от царя указания о характере предполагавшегося строительства. После заключения Л. Л. Блюментроста о целебных свойствах воды обсуждает­ся место - в непосредственной близости от источника - для деревянного дворца. Блюментрост определяет небольшую «охранно-санитарную зону» и место для строения в нескольких саженях от колодца. Источник был расчищен. В начале 1718 года Геннин сообщил царю, что собирает плотни­ков «к строению дворца твоего на кончезерские железные пожни». Царь собирался выехать на лечение в феврале 1718 года, поэтому торопил коменданта. 3 января 1718 года Геннин сообщал Ф. М. Апраксину, что «заложил у колодезя дворец, как сам его царское величество изволил приказать»23.

23 План дворца близок к плану деревянного дворца царя, выстроенного в 1703 году на Лодейнопольской верфи.

Геннин переселился на источник и в середине января сооб­щил, что все будет «в готовности февраля в первых числах...». В конце января к строению прибыл А. Д. Меншиков - для «освидетельствования», и уже 26 января Геннин писал царю, что «к пришествию вашего царского величества дворец при минеральном колодезе совсем в готовности и гор­ницы высушены и угару в них не будет».

Работа была выполнена менее чем за месяц. Олонецкие плотники зна­ли свое дело (недаром, уже будучи в Сибири, Геннин писал, что тамош­ние плотники - «пачкуны», не то что олонецкие).

Дворец из бруса был построен прямо на болоте, что требовало значи­тельных работ по подготовке фундамента: как и в столице, в болотистую почву приходилось сначала вбивать сваи. От  Габозера, находящегося в полутора километрах, к дворцу была прорублена просека, позже на его берегах устроены две пристани. Дворец был максимально приближен к источнику и кратчайшим путем связан с озерно-речной системой - вод­ным путем до Петровского завода (со временем на линии «дворец - источник-озеро» могли появиться интересные архитектурные решения, ведь Петр так любил водные затеи).

Судя по всему, вокруг дворца уже в 1718 году был сделан специаль­ный настил, так как ради сохранности источника осушение болота не предполагалось. Остатки этого настила описал академик Н. Озерец-ковский в 1785 году: «Попадаются березовые и ольховые круглые поле­нья, которые приняли на себя вид железной ржавчины ... Сказывают, что при начале заведения на Марциальных Водах строения поделаны были на одной низкой равнине мосты из фашинника, который по времени за­плыл». Таким же образом была вымощена и дорога к Габозеру.

Сохранившиеся планы дворца позволяют достаточно полно охарак­теризовать это строение. По измерениям А. С. Ярцова, сделанным в на­чале 1770-х годов, здание имело 32 сажени в длину и 11,5 сажени в шири­ну. Первоначально это было П-образное в плане с двумя ризалитами одноэтажное здание, перед главным фасадом которого находился источ­ник (выход к нему был несколько смещен к правому ризалиту). Позже эту асимметрию исправили, добавив еще один - центральный - ризалит, соединившийся с источником крытой галереей (чтобы, как сказано в «Дохтурских правилах», во время пития «отнюдь из избы не выходить»). Между ризалитами вдоль главного фасада была устроена балюстрада. Судя по описаниям курорта, главным украшением его строений (дворца и цер­кви) были ажурные белые балюстрады (возможно, в сочетании с крас­но-охристой раскраской стен). Позже к основному корпусу дворца были сделаны небольшие пристройки для разных служб. Источник заключили в «шатер» - восьмигранное сооружение, напоминавшее павильон или небольшую часовню, которая «перекликалась» своим объемом с восьме­риком Петровской церкви (построенной позже) и ее граненым алтарным выступом. В шатре висела чугунная доска В. Геннина об открытии источника. Справа от дворца вниз по небольшому склону протекал «поточек марциальный», к которому в 1718 году была подведена неболь­шая лестница и рядом построен павильон - бювет. «Поточек» был есте­ственным продолжением «целебного колодезя» и впадал в Габ-ручей. Таким образом, «драгоценный колодезь» стал принадлежностью дворца, а «поточек», отведенный чуть в сторону, предназначался для приезжаю­щих на лечение.

По первоначальному плану дворец выглядел скорее гостиницей, чем личной резиденцией царя, так как значительное место в нем занимали комнаты для свиты (восемь почти одинаковых «камор» и подсобных помещений). Соседство с шумной мужской компанией царя заставляло подумать о строительстве других «хором», более удобных для императ­рицы, которое и начато было в 1723 году, но так и осталось незавершен­ным (в описаниях говорится о срубе без окон и дверей).

Особые проблемы возникли с системой отопления, которую в усло­виях севера особенно нужно было продумать. Установить кирпичную печь в каждой комнате было невозможно, и Геннин решил отлить на Петров­ском заводе для этих помещений по небольшой чугунной печке цилинд­рической формы (печи типа «буржуйка», которые, возможно, исполь­зовались на судах). Разрешение на печи было получено, их было изго­товлено более десятка. Печи были декорированы почти как олонецкие пушки: в орнаментальном картуше размещались инициалы царя, дата и место изготовления: «OLONEZ» (добавлены были лишь цветочные гир­лянды). Верх печи украшала корона. Вероятно, автором проекта печей был сам В. Геннин. Помимо кирпичных и чугунных печей, во дворце со временем устроили камины.

Так как царь в 1718 году поездку из-за срочных дел (связанных преж­де всего с делом царевича Алексея) отложил, Геннин в течение 1718 года продолжил отделку дворца. К 1719 году во дворце было 20 небольших комнат и один большой зал длиной в 15 сажень. Комнаты для царя (как всегда, очень небольшие) находились в левом крыле: токарня, спальня, контора, «чулан, где книги лежат». Здесь же расположились комнаты государыни (в 1724 году их было четыре) и мыльня. В противополож­ном крыле, за залом, находилась кухня с подсобными помещениями, где управлялся царский кухмейстер Юрье Фельтен. Между этими помеще­ниями параллельно залу располагались комнаты для гостей.

К первому приезду царя Геннин выслал ему схему размещения его свиты. В каморах по порядку должны были разместиться: генерал-про­курор П. И. Ягужинский, кабинет-секретарь А. В. Макаров, поп Иван Хрисанфович Битка, денщик полковник Блеклой, капитан Урусов, князь Панин, адмирал Ф. М. Апраксин, генерал-поручик И. И. Бутурлин, канц­лер И. М. Головин, кухмейстер Юрье Фельтен, поручик Василий Ал-суфьев, господа В. Монс и Кошелев (в некоторых комнатах размещалось по 2-3 человека). Остальные участники поездки жили в других строе­ниях. Обстановка дворца была самая простая, к 1725 году здесь имелось 60 кроватей и 20 деревянных столов. Большинство приезжающих приво­зили с собой какие-то предметы обстановки и увозили их, пользуясь двор­цом как гостиницей. Со временем покои для адмирала Ф. М. Апраксина стали называть «адмиральскими» (четыре каморы, в одной из которых висел образ Николая Чудотворца).

Для общих трапез и развлечений имелся зал (длина 15 сажень, пло­щадь около 90 кв. саженей), куда был предусмотрен вход из большинства жилых «камор». К 1720 году из зала через прямоугольный тамбур и кры­тую галерею можно было пройти прямо к колодцу. В «Походном журна­ле» 1720 года говорится, что во дворце «кушали вместе, и при Их Вели­честве за одним столом ели всех чинов 60 персон». В зале было четыре стола, шесть скамеек, шкаф с замком и бильярдный стол, который был изготовлен по инициативе Геннина уже в январе 1718 года: бильярд в это время начинает входить в моду, появляется во дворцовых залах приго­родных резиденций (например, в Стрельне). В зале висели две иконы -Спаса Вседержителя и Богоматери Всех скорбящих радость. Возможно, самой большой ценностью для Петра в убранстве дворца была икона Бо­гоматери (первоначально она находилась в токарной).

Смысл иконного сюжета - изображение больных и бедствующих, молящих Богородицу об исцелении и помощи. Находящиеся между ни­ми ангелы совершают благодеяния от имени Богоматери.

Протограф иконы, известный с 1643 года, находился в московском храме Преображения, от этой иконы, по преданию, исцелилась сестра патриарха Иоакима Евфимия. В 1711 году любимая сестра Петра I На­талья Алексеевна перевезла ее в Петербург, и икона стала одной из са­мых почитаемых в столице. Вероятно, у Петра I имелся список этой иконы, который и был Привезен на Марциальные Воды24.

24 Одна из чудотворных икон «Богоматерь Всех скорбящих радость» со­провождала Петра I в Прутском походе. Известно, что в 1709 году царь запраши­вал образ Богоматери из Смоленска.

Когда в конце XVIII века дворец снесли, икона была помещена в ико­ностас Петровской церкви, где она находилась до 1949 года, после чего попала в один из столичных музеев.

В течение 1718 года были также построены дом для царицы Праско­вьи Федоровны «с царевнами», дом для лекаря, изба для лекарского уче­ника, а также поварни, хлебня, погреба, офицерские и людские избы, командирский двор, кордегардии и рогатки - для размещения охраны курорта.

Таким образом, уже в 1718 году, помимо двух дворцов, здесь на­считывалось свыше десяти строений для хозяйственных нужд и обслуги. В 1718 году при дворце имелась нанятая из местных крестьян прислуга, была постоянная охрана.

В августе 1724 года Петр приказывает ландрату Муравьеву пристро­ить к дворцу манеж, «где бы на лошади проезжаться было зимой моч-но и чтоб тепло было, в ней мосту никакого не надобно, только черною землею и песком убить». Начертив план, царь указал место для пристрой­ки - «из сих, которо место ровное, тут и сделать какову велечиною как начертаны, а вышиною против старой (галереи. - Л. К.), где пьем воду». Судя по более поздним планам, манеж был пристроен к западному крылу дворца, но по причине смерти царя так и не понадобился.

Участвовал ли в строительстве курорта кто-нибудь из архитекторов петровской эпохи? По требованию царя на Марциальные Воды приезжа­ло несколько архитекторов, каждый из которых мог стать консультантом или предложить план того или иного строения, в том числе Ж.-Б. Леблон, Д. Трезини, Н. Микетти, С. фан Звитен, И. Браунштейн.

К 1721 году недалеко от второго источника (время его обнаружения неизвестно) была построена специальная линнея - гостиница для па­циентов Марциальных Вод. По-видимому, это было предельно простое по планировке деревянное здание с 20 «каморами». В каждом помещении имелись печь и окно. Дворец и линнея на Марциальных Водах напоми­нают по своему назначению так называемый «Красный», или «Вольный» дом в Петергофе, построенный в 1723 году по проекту архитектора Н. Ми-кетти, - одну из первых дворцовых построек Петергофа. Здесь останавли­вались гости, приезжавшие в летнюю резиденцию царя. Дом был дере­вянный, довольно большой. Для развлечений в нем установили бильярд, в зале висели собственноручно составленные Петром I «Правила пове­дения гостей в резиденции», известные под названием «Пункты о Петер­гофе», пять пунктов, регламентировавших приезд и размещение гостей.

После смерти Петра на курорте оставался большой запас кирпича -несколько сот тысяч штук, - предназначенного, вероятно, для новых строи­тельных работ.

Единственным архитектурным памятником первого российского курор­та, сохранившимся до настоящего времени, является церковь Апостола Петра, которую, как и Петропавловский собор в Петрозаводске, местное население считало «новоманерной». Строительство церкви в 1721 году означало, что источник прошел проверку. Возможно, уже во время пре­бывания на водах в 1720 году план церкви был предложен царем. Строи­тельством руководил ландрат Муравьев.

По своему объемно-пространственному решению церковь представ­ляет собой широко распространенный в петровскую эпоху тип одно­главого храма. Его распространенность можно объяснить простотой стро­ительства. Марциальноводская церковь очень напоминает небольшие деревянные церкви, которые возводились из бруса на новостройках царя в первой четверти XVIII века. Вполне возможно, что эта церковь строи­лась по аналогии с церковью Апостола Петра на Лодейнопольской вер­фи, так как иконостас был перевезен в 1721 году оттуда.

Перемещения икон, иконостасов, церковной утвари, священнослу­жителей из одного храма в другой в петровскую эпоху было обычным делом. Достаточно сказать, что иконы для Петропавловского собора на Петровском заводе были перевезены из Москвы, священник переве­ден из села Дединова Коломенского уезда - родины русского флота, а большой колокол доставлен из Александро-Свирского монастыря. В марциальноводскую церковь утварь по приказу Петра также была при­везена из Александро-Свирского монастыря.

В крестообразном плане марциальноводской церкви выражены ее главные объемы, нанизанные на одну продольную ось: притвор - основ­ное храмовое ядро - иконостасное пространство и апсида. Традицион­ным является тип завершения храма - восьмерик. Восьмерик над чет­вериком удваивал число фасадов, обращенных к зрителю двумя-тремя гранями, стимулировал круговой обход здания на малозастроенной ме­стности. Важное дополнение к объемно-пространственной композиции храма - колокольня, сменившая в середине XVIII века ветхую звонницу. Восьмерик церкви покрыт граненым уплощенным куполом, над ко­торым возведен высокий граненый шпиль, напоминающий о другом «новоманерном» храме - на Петровском заводе. Алтарная апсида, как и крылья алтарного пространства, имеет вид пятигранника. Скаты кро­вель напоминают вальмовые крыши петровской эпохи (скорее всего, кры­ша дворца была того же типа). Так как основной объем храма - зального типа, в нем, как и в алтаре, - большие окна, имитирующие полуциркуль­ные, более свойственные каменному зодчеству. Стены были в XIX веке окрашены охрой, возможно, уже и при строительстве, что вполне ха­рактерно для архитектуры тех времен. Вокруг церкви была построена балюстрада с токарной работы балясинами, окрашенными, как и налич­ники, в белый цвет.

Церковь была построена выше, чем дворец, - как бы на следую­щей террасе, и доминировала над строениями небольшого курортного поселка. Поднявшись по ступеням с перилами из балясин на паперть, прихожане входили в небольшой притвор с круглым окном, затем через широкий проем дверей попадали в хорошо освещенную четырьмя окна­ми основную часть храма. «Освещала» храм и белизна иконостасного обрамления, и резьба, окрашенная в белый цвет. Сосновые стены были неокрашены (впрочем, в XIX веке упоминается об их побелке).

Главное украшение храма - двухъярусный иконостас, перевезенный из церкви Лодейного Поля. Отсутствие в храме иконы апостола Павла свидетельствует о посвящении его только апостолу Петру. Для ранней петровской эпохи характерны подобные посвящения, хотя со временем вернулись к «Петропавловским» церквям - как более принятым в рус­ской традиции. На олонецких новостройках - Лодейнопольской верфи и Петровском заводе - в начале XVIII века были представлены оба ва­рианта посвящения.

Возникает закономерный вопрос о возможности посвящения церк­ви на лечебных водах святому Пантелеймону, но факт перемещения иконостаса из другой церкви этот вопрос снимает. В иконостасе икон святых-целителей не было25.

25 Церковь Св. Пантелеймону Петр I посвятил в мае 1722 года - это цер­ковь на Партикулярной верфи в столице, строительство которой было начато в 1721 году.

Иконостас - двухъярусный и состоит из ме­стного и праздничного рядов. Местный ряд включает иконы Спаса Вседержителя, Богоматери  Одигитрии, апостола Петра, Александра Нев­ского, Иоанна Златоустого и Николая Мирликийского; они выполнены в темперной технике. Иконы второго яруса - с изображением «Страс­тей», за исключением «Тайной вечери» - круглые и написаны маслом на холсте. Архитектурно-декоративное решение иконостаса связано с ис­пользованием так называемой «белорусской» резьбы, то есть резьбы с раскраской, в которой присутствуют характерные иконостасные мотивы: виноградные лозы с объемными головками херувимов. Цветовое сочета­ние - белое и синее - напоминает об одном из распоряжений Петра I, касающегося окраски корабельных кают: разрешалось использовать толь­ко синюю и белую краски, позолота исключалась.

Стилистически иконопись тяготеет к школе Оружейной палаты, сре­ди живописцев могли быть и иностранцы. К началу XVIII века многие иконописцы и резчики Оружейной палаты были отправлены на украше­ние кораблей, работали на новостройках, в том числе на верфи в Ло-дейном Поле. Иконография большинства икон связана с западно­европейской традицией, это скорее «иконы-картины», чем образцы традиционной православной иконописи. Главная храмовая икона-«Апо­стол Петр». Она содержит два сюжета: изображение молящегося апо­стола и сюжет «Хождение по водам». Апостол в страстной мольбе обра­щается к Вседержителю, у его ног - ключи, за спиной - прямоугольный проем в большой скале, в котором виден морской пейзаж. Море бурное, на волнах качается небольшая парусная лодка с пятью апостолами, над лодкой развевается трехцветный морской флаг России. Икона восприни­мается как живописное произведение с ясно заявленными темами - мор­ского пространства и флота и покровительствующих им Христом и апо­столом Петром («Христос ходил путем водным», - говорилось в одной из реляций в день апостолов Петра и Павла). Подбор других икон в мест­ном ряду также «работает» на заявленную тему: это образы святых - соименников предшественников Петра I в борьбе за выход к Балтийско­му морю.

Как известно, наибольшим уважением среди героев отечественной истории во времена Северной войны пользуется воин-святой Александр Невский. Культ Невского возводится в ранг государственной политики. С 1710 года имя Александра Невского упоминают при богослужении, с 1713 года совершаются особые службы в его честь. Александр Меншиков осознает свою особую роль в пропаганде этого культа, так как именно его называют «новым Невским». На триумфальных воротах у дома Меншикова по поводу торжественного въезда в Москву 19 декаб­ря 1704 года была изображена сцена, где Петр I вручал Меншикову клю­чи от Ливонии в знак его губернаторства. Царь немало сделал для увеко­вечения памяти воина-святого. Александр Невский изображен на иконе в монашеском одеянии, но с оружием у ног и с изображением западного типа крепостных сооружений. Эта двойственность в восприятии образа в условиях приближающегося торжества по случаю перенесения мощей Александра Невского в посвященный ему монастырь была вскоре устранена. 5 июня 1724 года Синод постановил, чтобы Александра Невского «в монашеской персоне никому отнюдь не писать, а писать ... в одеждах великокняжеских». Известный церковный деятель петровской эпохи Гав­риил Бужинский ставил победы русского оружия в прямую зависимость от заступничества князя Александра. В церковный обиход была введена молитва о процветании русского флота.

Следующая икона «Иоанн Златоуст» - покровитель Ивана Грозно­го. Известно, что Петр I любил сравнивать себя с Иваном Грозным и считал себя прямым его продолжателем. По случаю мира со Швецией были воздвигнуты триумфальные ворота, где триумфаторами были Петр Великий и царь Иван Васильевич, чья Ливонская война также имела своей целью выход России на Балтику. На иконе у ног Златоуста изображены крепости с латинскими крестами на башнях. И наконец, в местном ряду находится образ Николая Мирликийского - главного покровителя мореплавателей и путешественников, любимого святого северян. Справа от Христа помещена икона Богоматери Одигитрии (Путеводительницы).

В интерьере храма имеются особенности, не характерные для тра­диционных православных храмов: деревянные скамьи у стен, отсутству­ет царское место. Для отопления церкви справа и слева от иконоста­са были установлены две чугунные печи в виде ваз с языками пламени, отлитые на петровских заводах (первоначально была и третья печь - в алтаре). В алтаре находилось большое резное распятие. Для церкви в токарне царя были изготовлены деревянные подсвечники, окрашенные под камень, позже царь повесил перед иконой апостола Петра костяное паникадило.

Храм в течение XVIII-XX веков неоднократно ремонтировали и рес­таврировали на средства горного ведомства, но, как свидетельствуют архивные материалы, заводские власти старались сохранить его перво­начальный облик.

Помимо курортного комплекса на олонецком источнике, в связи с поездками царя, были построены путевой дворец на Петровском за­воде (ныне Петрозаводск) и небольшое строение при дороге на Пе­тербург (его стали называть «дворцом на Половинном стану») - в райо­не современной деревни Половина (о строительстве которого меж­ду 1718-1719 годами упоминается в записках о путешествии на воды А. Д. Меншикова в 1719 году). Дворец в Половине существовал до сере­дины XVIII века и ремонтировался за счет олонецких заводов.

Царь обязательно заезжал на Петровский завод и, вероятно, после первой своей поездки на марциальные воды отдал распоряжение о строи­тельстве при заводе небольшого деревянного дворца. «Походный журнал» 1720 года содержит записи об осмотре дворца на Петровском заводе и отдыхе в нем Петра и Екатерины: 5 февраля «ея величество приехала на заводы Петровские и кушали в доме своем, играя в бирюльки и в шах­маты». В этот приезд на Петровском заводе царь провел 5 дней, на обрат­ном пути - 4 дня.

Путешествие царя по европейским странам в 1716-1717 годы и свя­занные с ним художественные впечатления, как известно, оказали боль­шое влияние на характер застройки столицы и пригородных резиденций Петра I. Строившийся в это же время скромный дворцовый комплекс в заводской слободе не мог не отразить общих тенденций. Автором проек­та дворца мог быть любой из архитекторов, приезжавших на воды. Не­большие дворцы были более по натуре царя, деревянный двухэтажный дворец напоминает образцовый дом «для именитых» (проекты таких до­мов разрабатывал архитектор Ж.-Ф. Леблон).

Постройки петровской эпохи были утрачены еще в XVIII веке. Двор­цы на Марциальных Водах в первой половине столетия дважды ремон­тировались, правда, без участия архитектора, силами местных плотни­ков и столяров. Горное начальство в первые десятилетия после смерти Петра I выделяло для охраны строений курорта специального сторожа. Но при строительстве нового Александровского завода в Петрозаводске его начальник А. С. Ярцов попросил у Берг-коллегии разрешение на снос дворца Петра I на источнике, так как собирался вести разработку руд Дворецкого рудника. В 1773 году после осмотра строения он решил, что дворец можно частично сохранить, по 5 сажень в ширину и длину -«для приезжающих пользоваться». К концу 1780-х годов дворец за ветхо­стью был снесен. Примерно в это же время разрушились дворцы Прас­ковьи Федоровны и Екатерины I, а также дворец в Петрозаводске. В боль­шей степени повезло церкви Апостола Петра. К 1737 году при этой церкви не было прихода, а на Кончезерском заводе не было церкви, и мастеровые Кончезерского завода, включая иностранцев, обратились в Канцелярию олонецких заводов с просьбой о регулярном посещении храма. Указом Синода было разрешено «отпускать верующих к оной цер­кви без всякого медления, кто когда пожелает». В 1739 году в этой церк­ви, «чтоб крестьяне не бежали от горных работ», их приводили к присяге и брили головы «как рекрутам, для удержания от побегу». Рядом с церко­вью был дом священника, а в середине XIX века построили дом для сто­рожа, который сохранился до настоящего времени.

К середине XIX века деревню под названием Дворцы чаще всего навещали горнозаводские чиновники. Горное ведомство продолжало сохранять церковь и источник как памятники петровской эпохи, время от времени «поправляя» колодец.

В 1819 году планировалась поездка на Марциальные Воды императо­ра Александра I. Перед его приездом обнаружилось, что дорога в источнику заросла лесом, а мосты «огнили». Однако из-за сильных дождей в августе дорога стала совсем непроезжей, и поездка была отменена.

В 1833 году источник был очищен, и над ним устроили деревянный шатер, напоминающий часовню. В 1831 году в очередной раз была отре­монтирована («перебрана заново») церковь и в 1832 году заново освя­щена. К приезду императора Александра II горнозаводское начальство в 1858 году приказало снести обветшавшее строение над источником. По проекту заводского архитектора И. Чебаевского был построен но­вый - в виде деревянной ажурной беседки в «мавританском стиле» пави­льон, в котором была установлена чугунная доска В. Геннина об открытии источника, а также чугунный бюст Петра I, отлитый на Александровском заводе. Особый интерес к деревне Дворцы местные власти стали прояв­лять в 1872 году в связи с готовящимися торжествами по случаю юбилея -200-летия со дня рождения Петра Великого.

В 1871 году на источник приехал известный энтузиаст в пропаган­де развития производительных сил российских северных территорий М. К. Сидоров, который заинтересовался возможностями возрождения забытого источника. Побеседовав с жителем деревни, он узнал, что ис­точник посещают в основном приезжающие на водопад Кивач. Но, как сказал ему один крестьянин, чудесные исцеления по-прежнему были, несколько лет назад жили у источника «двое военных, приехали они на костылях, а ушли, оставив их здесь». Путешественник высказал вос­хищение красотами местной природы и предложил заново сделать хи­мический анализ воды для возрождения интереса к забытому источнику здоровья. Однако вместо курорта он предложил устроить дачи, так как «продукты здесь недороги, есть луга для содержания скота», а в Петроза­водск можно добраться водным путем... Еще раньше, в 1858 году, мест­ный краевед И. К. Чудинов высказал предположение, что если бы кто-нибудь из «полезных членов общества, с избытком наделенный земными благами», взялся устроить «помещение для больных» и для обеспечения его открыл торговое заведение, то «возвратил бы с избытком употреб­ленную на это предприятие сумму: летом были бы посетители к водам, а зимой товар расходился бы с возчиками руды, ежедневно проезжаю­щих по этой дороге огромными партиями».

В 1870-1880 годы на волне реформ Александра II начинается эпоха массовых путешествий. В эти годы число путешествующих пополняют предприниматели, служащие предприятий, чиновники, для обслужива­ния которых создаются специальные туристические компании. Первая такая компания обслуживает путешествующих по соседству с Карелией, это «Акционерное общество Иматры». Известный водопад в Финляндии, соперничающий но красоте с Кивачом, все больше привлекает желаю­щих полюбоваться экзотикой северной природы.

Олонецкий губернатор Г. Григорьев решает начать работу по при­влечению туристов в Карелию, прежде всего к знаменитым водопадам. Губернатор старается сделать более удобными дороги и одной из пер­вых приводит в порядок дорогу на Кивач через Марциальные Воды, а также издает туристическую карту местности. Григорьев заботится о сохранении и изучении памятников петровской эпохи, хранящихся в церкви, и предлагает передать некоторые из них в Олонецкий естествен­но-промышленный и историко-этнографический музей. Вероятно, по­этому большинство реликвий петровского эпохи сохранилось. К концу XIX - началу XX столетия количество путешественников растет, озерно-речная система от Онежского озера до Кончезера активно используется экскурсантами. В 1894 году по проекту архитектора Сазонова горное ве­домство строит на Равд-болоте павильон над другим источником - к при­езду великих князей.

Деревня в три-четыре дома, Петровская церковь, дом сторожа в «рус­ском стиле» и два павильона над источниками - так к началу XX века выглядело селение, которое называли то «Дворцы», то «У дворца».

Подобрать тур
Наши контакты
Справочная по всем услугам
Билеты на Кижи и Соловки
ships@welcome-karelia.ru
Туры по Карелии
Сегренева Дарья
Туры на Соловки
Ушакова Татьяна
Мы в социальных сетях
Новости
Приглашаем к сотрудничеству
07.05

Агентский договор на экскурсии опубликован на нашем сайте

Рекламный тур по Карелии
25.04

Всем нашим партнерам - старым и новым - будет интересно!

Экскурсии летом 2019
17.04

На сайте опубликованы программы экскурсий на летний сезон 2019 года.

Отзывы

Татьяна, Галина
Благодарим "Русский Север" и нашего гида Ольгу за прекрасное путешествие на Соловки 25-27 Августа, за заботу и прекрасные экскурсии в Беломорске и на Соловках! Все было прекрасно, и мы обязательно вернемся!
Евгений Миловидов
Благодарю компанию "Русский север" за слаженное, чёткое обслуживание гостей вашего прекрасного края. Сбылась моя давняя мечта! Особую благодарность хочу выразить гиду Ширшовой Ольге! Высокий профессионализм, эрудиция, личное обаяние отличают этого экскурсовода!
Ольга
Хотелось бы выразить большую благодарность команде "Русского Севера" за организацию тура. В особенности благодарим нашего прекрасного гида Ладу за профессионализм, искреннюю любовь и преданность своему делу. Наглядный пример того, что "роль личности в истории" имеет место быть! С удовольствием вернёмся в Карелию и будем рекомендовать вашу компанию своим друзьям!
Нина
Огромное спасибо за тур "Кижи-Валаам-Соловки" всей турфирме и лично нашему прекрасному гиду Ольге. Замечательный человек, интересный собеседник и просто профессиональный гид. Мы на протяжении всей поездки слушали интересный рассказ, смотрели фильмы снятые в Карелии и слушали песни о любви к Карелии. Она смогла сделать все, чтобы о туре остались самые приятные воспоминания. Всем советую посетить Карелию!
Татьяна
Тур Кижи-Рускеала-Соловки чрезвычайно интересен, хорошо организован, но особую благодарность фирме "Русский север" хочется сказать за подбор гидов. Работа Елены Дарешкиной и Лады Фокиной заслуживают самой высокой оценки. Их эрудиция, доброжелательность, стремление заинтересовать аудиторию и, главное, любовь к родному краю делает встречу с Карелией действительно незабываемой. Огромное спасибо! Удачи и хороших туристов всему коллективу "Русского севера".
Добавить отзыв Все отзывы