Заяц-беляк

Масса и размеры тела колеблются довольно значительно. Половой ди­морфизм не выражен ни в размерах тела, ни в размерах черепа (табл. 1).

Окрас тела типичен для вида на всем его ареале: летом - рыжевато-бу­рый, зимой - снежно-белый и только кончики ушей остаются черными. Все исследователи, занимавшиеся изучением зайца-беляка в Карелии (Марвин, 1959; Ивантер, 1969; Белкин, 1982) безоговорочно относят его к номиналь­ному подвиду - Lepus timidus timidus L.

Распространение. Численность. Биотопическое распределение.

В Каре­лии беляк распространен повсеместно, но далеко неравномерно. Наиболь­шая плотность населения вида отмечается -в южных районах, особенно в Приладожье, Прионежье, Заонежье. С продвижением к северу она сокра­щается, достигая минимальных значений в заболоченных и скальных сосня­ках Кемского и Лоухского районов (рис. 9а). Показатель учета1 на юге даже в период депрессии численности в два раза превосходит таковые на севере в годы пика численности.

Показатель учета - число следов на 10 км маршрута.

На разных фазах динамики численности наблюдаются изменения и в био­топическом распределении животных, свойственные большинству млеко­питающих. В годы высокой численности зайцы в течение всего года встреча­ются во всех биотопах, хотя более высокая плотность их населения сохраня­ется в лучших угодьях. В годы депрессии популяции вполне очевидной стано­вится мозаичность распределения животных, и еще ярче проявляется приуро­ченность их к тем же лучшим угодьям. Именно эти места и становятся очага­ми или стациями переживания животных в худшие для них годы (рис. 9 б, в).

Чаще всего это биотопы окультуренного ландшафта - окраины сельских населенных пунктов, в окружении вторичных лесов с преобладанием листвен­ных пород и с куртинами елового подроста, сеть мелкоконтурных полей, се­нокосов, пожен, небольших зарастающих вырубок, побережий водоемов.

В обычные годы следы беляков также встречаются в самых разнообраз­ных угодьях (табл. 2), но и в этот период совершенно отчетливо прослежи­вается предпочтение, которое животные отдают зимой окраинам зарастаю­щих вырубок, старым заброшенным полям и сенокосам, лиственному мел­колесью, смешанным лесам с обязательным участием ели в составе лесообразующих пород и в подросте.

В Карелии с огромным числом водоемов разного типа - от Белого моря и великих европейских озер - Ладожского и Онежского до ламбушек площа­дью в два-три гектара - побережье и острова представляют особый тип заячьих угодий, который привлекает животных зимой обилием корма (иво­вые кустарники вдоль уреза воды) и укрытиями в складках микрорельефа, в заметенных снегом кустах и надувах снега. Зимой и лед озер играет специ­фическую роль в жизни животных. По льду они перемещаются на значитель­ные расстояния, что способствует в какой-то мере поддержанию гетероген­ности популяции, спасаются от хищников наземных, используя преимущест­во в скорости, имеют возможность осваивать новые кормовые стации. О том, что берега водоемов весьма привлекательны для зайцев и в средней России указывал еще С.П. Наумов (1947) и И.В. Террин, отмечая, что для выхода к берегам рек летом зайцы способны преодолевать большие - до 0,5 км открытые про­странства речных пойм. Зимой нам случалось регистрировать такие "перехо­ды" по полям, примыкающим к озерам, протяженностью до одного км.

Своеобразное и большое значение в жизни зайцев, живущих близ водо­емов, имеют песчаные пляжи по их берегам. Здесь зайцы не только спаса­ются летом от гнуса, но здесь же очевидно проходит и второй гон части зве­рей, и даже просто игры животных, о чем можно судить по совершенно не­обычным следам на песке - большим прыжкам с широко расставленными пальцами, копкам песка и даже катанием по его поверхности.

Другая особенность стациального распределения беляка в Карелии - это слабо выраженная сезонная смена стаций. Исключение, однако, составляют южные территории республики. Здесь - в Приладожье, Прионежье, Заонежье, Олонии, многовековое пребывание человека коренным образом изме­нило среднетаежные ландшафты, и заячьи местообитания теперь представ­ляют собой пестрый набор полей, сенокосов, осушенных и возделываемых болот, побережий водоемов, небольших участков лесов с многочисленными мелкими вырубками. Эти угодья во многом сходны с биотопами южнотаежных и смешанных лесов Вологодской, Тверской, Новгородской, Ярослав­ской, Ленинградской областей, где отчетливо прослеживается сезонная сме­на стаций (Наумов, 1947; Новиков, Тимофеева, 1965; Юргенсон, 1968). И в южной Карелии по данным В.В. Белкина (1982), весной и летом зайцы чаще встречались на полях и сенокосах - 63,1%, осенью - в смешанных лесах и ельниках - 37,7%, зимой 65,8% всех животных были замечены в лиственном мелколесье, в смешанных и еловых лесах.

В крупных массивах однородных угодий средней и северной Карелии, та­ких как северотаежные беломошные, скальные или сфагновые сосняки и моховые болота сезонной смены стаций не происходит. Вместе с тем имен­но здесь наиболее отчетливо проявляется маргинальный эффект или при­уроченность животных к пограничным зонам смежных биотопов. Это очень похоже на их существование в "стациях переживания" в период депрессии популяции. Очевидно в условиях близких к экологическому пессимуму и во временном, и в территориальном, и в биотопическом аспектах, именно гра­ницы биотопов становятся жизненно необходимы для выживания вида. В та­ких угодьях, особенно зимой, у зайцев отчетливо выявляются места жиро­вок и отдыха. Как правило, между ними образуются тропы, которые зайцы используют довольно регулярно особенно в период глубокоснежья. Юрген­сон П.Б. (1968) назвал такие территории "стациями переходов" и отмечал, что хотя в этих местах следы беляков довольно многочисленны, ценности для зайцев они не представляют.

Тропы формируются также по краям полей, сенокосов, болот, опушкам леса, в местах основных жировок зайцев, т.е., напротив, в угодьях очень важных для животных. Возникают тропы обычно через два-три дня после первого же большого снегопада. В течение зимы, несмотря на неоднократ­ные снега и метели, вновь протаптываются зайцами, повторяясь при этом с удивительной точностью. Более того, многие заячьи тропы проходят из го­да в год по одним и тем же местам, хотя совершенно очевидно, что они про­кладываются разными поколениями зверей.

Но, если сезонная смена стаций в Карелии выражена нечетко, то изме­нение приуроченности мест лежек по временам года прослеживается впол­не определенно. Поздней осенью в связи с изменением окраски меха живот­ные ищут более закрытые места для дневного отдыха, со становлением сне­гового покрова такая необходимость постепенно исчезает. Что касается ти­па биотопов, то зимой зайцы чаще ложатся в смешанных лесах, на зараста­ющих вырубках и в лиственном мелколесье (табл.2).

Собственно зимняя лежка чаще представляет собой небольшое углубле­ние в снегу, расположенное под нависшими или склоненными под снегом ку­стами, под засыпанным снегом высокотравьем, у валежин или пней, под за­щитой еловых лап, иногда даже в старых, обвалившихся сенных сараях, весь­ма многочисленных на пожнях в Карелии. В сильные морозы зайцы устраи­вают довольно глубокие норы в снегу. По данным В.В. Белкина такие норы и лежки под укрытиями составляли 21,6% (п = 74). Наибольшая длина снеж­ной норы, выкопанной в сугробе возле жердевой изгороди, была 4,5 метра, обычно она не превышает полутора метров.

Летом места лежек зайцев обнаружить крайне трудно, судя же по регис­трации встреч животных, они в это время предпочитают более открытые стации, чем зимой. Чаще их можно видеть на промежуточном отдыхе по бе­регам озер, на дорогах, участках свежих вырубок с поврежденным и содран­ным наземным растительным покровом. Такое поведение объясняется стремлением животных хотя бы на время избавиться от нападения кровосо­сущих насекомых.

Наумов СП. (1947), а вслед за ним и П.Б. Юргенсон (1968) связывали ме­ста лежек и жировок с полнотой насаждений. По наблюдениям СП. Наумо­ва наибольшее число жировок и лежек приходилось на насаждения с полно­той древостоя 0,3-0,4. По материалам того же исследователя в лесных насаждениях жировки чаще находятся там, где в подлеске и подросте преоб­ладают лиственные древесно-кустарниковые растения - осина, ива, береза, рябина, составляющие основной корм зайца. Лежки же, напротив, распола­гаются в большинстве случаев там, где подлесок и подрост представлен по­родами ремизного значения - елью, можжевельником.

Питание.

Питание зайца-беляка изучено довольно детально, в том числе и на Европейском севере России (Наумов, 1947; Новиков, Тимофеева, 1965; Ивантер, 1969а; Белкин, 1982). Данные этих исследователей по составу зим­них кормов зайца (табл. 3) несколько отличаются друг от друга главным об­разом в силу геоботанических различий районов исследований.

Несмотря на разнообразие кормов, основу существования зайца зимой в таежных условиях составляют всего три породы - ива (преимущественно ку­старниковые виды), осина и береза. Частота их поедания зависит также от их преобладания в составе подроста и подлеска. По окраинам зарастающих полей, кавальерам мелиоративных канав, вдоль сельских и лесных дорог, на старых пожнях, где преобладали ивняки, зайцы кормились преимуществен­но побегами этих кустарников. На вырубках, возобновляющихся осиной и березой, по берегам озер и рек, где расположено большинство карельских сенокосов, преобладают ольха серая, береза, осина, рябина, и именно эти породы составляют здесь основу пищи зайцев. Такая зависимость и ограни­ченность состава основных кормов беляка зимой, характерная для таежных лесов, отмечались многими исследователями, равно как и выраженность географической изменчивости питания зайца. Так, в более южных частях ареала доля участия в рационе зайца осины, ивы, березы сокращается, но весьма серьезное значение, более 13% встречаемости, приобретают лещина и дуб (Наумов, 1947; Юргенсон, 1968), т.е. породы, которые в северной и средней тайге не встречаются вовсе.

Известно, что зайцы предпочитают самые тонкие, концевые побеги древесно-кустарниковых растений. Именно эти вегетативные части и обладают наибольшей питательной ценностью. Зимой по мере роста снегового покро­ва часть этого корма скрывается под снегом, но взамен становятся доступ­ными срединные и верхушечные побеги более крупных кустарников. Кроме того, под тяжестью снега склоняются, а часто и ломаются довольно круп­ные кусты ив, и зайцы получают возможность кормиться корой этих расте­ний. Дополнительную подкормку получают зайцы, живущие в местах обита­ния бобров, где беляки обгладывают кору ветвей и стволов, сваленных боб­рами деревьев. Такие "подкормочные площадки" особенно важны на севе­ре, где кормовые ресурсы зайцев ограничены. Не менее значимы для зайца во всех его местообитаниях порубочные остатки оставляемые на лесосеках. Это, главным образом вершины и ветви берез и осин, которые весьма охот­но используются животными.

На севере наиболее выражены и трофические связи зайцев с другими потребителями древесно-кустарниковых растений главным образом ив и бе­резы. Это, прежде всего, белая куропатка. При высокой численности беляка и приуроченности его жировок к окраинам болот, берегам водоемов, обочи­нам лесных дорог зайцы существенно сокращают кормовые ресурсы куро­паток, обгрызая побеги ив и березовой поросли. Именно почки и кончики побегов этих растений служат основным зимним кормом белых куропаток, и именно в местах заячьих жировок часто кормятся и куропатки. Существу­ют, хотя и весьма условные трофические связи зайца с лосем. Беляки неред­ко кормятся корой и побегами молодых ив, осин и берез, сломанных лосями. Лоси же, обкусывая молодую поросль осины, ивы, в какой-то мере ограни­чивают кормовую базу зайца, вступая с ним при этом в конкурентные отно­шения.

В северных частях ареала зайца вполне возможен дефицит его зимних кормов. Происходит это в годы высокой численности животных потому, что в однообразных биотопах северной тайги мест с богатыми кормовыми ре­сурсами зайца немного. Кроме того, чем дальше на север, тем меньше ста­новится на вырубках осины и ивы в составе возобновляющихся пород. За­медлен и сам процесс лесовозобновления.

Участок обитания.

Характер освоения пространства зайцем-беляком изучали путем троплений суточных наследов зверьков (п = 38). Средняя протяженность суточных перемещений животных составляет: на севере -1636 (740-3800) км, на юге - 1290 (400-2500) км. Эти различия вполне досто­верны (Р < 0,095) и объясняются довольно бедной кормовой базой и мозаичностью размещения жировочных стаций на севере, о чем упоминалось вы­ше. Соответственно, и даже в больших масштабах различаются, и размеры участков обитания зверей. Изменение длины хода и размера участка обита­ния наблюдаются и в течение зимы. По данным Э.В. Ивантера (1969) и В.В. Белкина (1983) это увеличение достигает почти трехкратной величины. В начале зимы ход равнялся - 0,77 км, в середине - 1.25, а в конце сезона -1,79 км. Однако это связано не только с ухудшением доступности корма, но также с увеличением светового дня, изменением физиологического состоя­ния зверьков, и с погодными условиями.

Размер участка обитания, рассчитанный по суточным перемещениям животных варьирует в тех же масштабах, что и суточный наслед зверей. По данным В.В. Белкина (1983) в Карелии средняя площадь его составила 27,4 гектара, при минимальном значении 1,5, а максимальном - 125 гектаров (п = 29).

Это вполне согласуется с изменениями этих показателей и при более масштабном географическом сравнении. Так по данным П.Б. Юргенсона (1956) средняя длина суточного хода зайца-беляка в Московской (п = 6) и бывшей Великолукской (п = 12) областях - 0,97 и 0,9 км, соответственно. Это в полтора раза короче, чем в Карелии, а различия размеров участков обитания в два и более раза меньше - 8,4 и 13,1 гектара.

Зимой зайцы кормятся в сумерки и ночью. Весьма редко приходилось видеть зверьков, жировавших днем. Правда, в марте с удлинением светово­го дня такие встречи учащаются, что объясняется также и увеличением ак­тивности животных, связанной с началом размножения. В этот период изме­няется и пространственное распределение животных. Наблюдается времен­ная их концентрация, когда несколько самцов преследуют одну самку, одно­временно они чаще встречаются в открытых и полуоткрытых стациях.

Размножение.

Половой зрелости самцы зайца-беляка достигают на вто­ром году жизни, т.е. они принимают участие уже во втором, майском гоне. Некоторая часть молодых самок становится половозрелой уже на первом году жизни и принимает участие в мартовском гоне.

В южной Карелии начало первого гона варьирует в пределах месяца -с конца февраля до середины-конца марта. В нем участвует по данным раз­ных исследователей от 83 до 87,5% самок. Плодовитость первой беременно­сти, рассчитанная по числу эмбрионов - 3,4 экз. Второй гон начинается сра­зу же после родов. В нем участвуют уже все самки. Средняя плодовитость их значительно больше, нежели весной в первом помете и равна 4,6 эмбрионов на самку. Третий гон бывает далеко не ежегодно и в нем участвует лишь не­значительное число самок - в Карелии - 14% (Ивантер, 1969а), 9,1% (Бел­кин, 1982), в соседней Вологодской области - 10% (Наумов, 1947), их плодо­витость также минимальна. Общая продуктивность зайца-беляка в Карелии, рассчитанная по числу эмбрионов и плацентарных пятен, составляет в сред­нем - 8,0 экз. на размножавшуюся самку в год.

Большинство исследователей отмечают изменение плодовитости по го­дам и связывают эти изменения с колебаниями численности вида. Это явление весьма подробно обсуждалось еще СП. Наумовым (1947), который в за­ключение своего обзора отмечал очевидность того, что

- "...наибольшая плодовитость наблюдается в год предшествующий году пика общей численности или в год пика ... в следующий год плодовитость начинает сокращаться, сниже­ние ее отмечается и в ближайшие последующие годы".

Говоря об этих особенностях размножения, СП. Наумов объяснял их влиянием ряда факторов - климатического, трофического, биотического (гельминты и болезни), придавая ведущее значение именно последнему фак­тору, и не только в изменении плодовитости, но и в общей динамике числен­ности вида. В последующем к подобному же заключению пришли Е.З. Когтева и В.Ф. Морозов (1972а), изучавшие размножение зайца-беляка в близ­ких с Карелией областях Северо-Запада России. В частности, они проанали­зировали изменение плодовитости вида по годам (1950-1966 гг.), на разных фазах динамики численности вида. Была также установлена связь продук­тивности популяции с инвазированностью животных гельминтами. При этом уменьшение числа зайчат в выводке наступало не в первый же год по­сле заметного возрастания экстенсивности инвазии, а, по крайней мере, че­рез один - два года (рис. 10).

В свете более поздних исследований (Chitty, 1964, Шварц, 1969), посвя­щенных популяционным механизмам динамики численности млекопитаю­щих, заслуживает внимания также предположение, что изменение плодови­тости - это проявление одного из механизмов авторегуляции популяции на разных фазах динамики численности.

Очевидно, имеет место также такой механизм саморегулирования попу­ляции, как изменение соотношения полов на разных фазах динамики чис­ленности. Так, по данным В.В. Белкина (1982) самцы преобладают среди се­голетков на фазе пика и падения численности вида (64,7%, п = 280), тогда как самок, напротив, было больше на фазе ее подъема (59,4%). Также и среди взрослых животных в годы высокой численности самцов было несколько больше - 58,7% (п - 63) (Ивантер, 1969а), а в первые годы после депрессии, напротив, преобладали самки при соотношении полов - 1 : 1,1 (Белкин, 1982).

Итак, принимая среднюю плодовитость - восемь зайчат в год на одну раз­множавшуюся самку, можно предположить, что увеличение популяции к осени должно составить 70-90%, от всего населения вида. Размер гибели мо­лодых определяется в 50-70%; при такой смертности общий расчетный при­рост составит 30-50% от общей численности.

Определение продуктивности популяции по доли сеголетков в осенней выборке (Белкин, 1982), показало, что прирост населения вида колебался в Карелии в разные годы от 29,6 до 54,6% (44,7% в среднем, п= 116), т.е. ока­зался близким к расчетному.

Изменение численности.

Колебание численности зайца-беляка в Каре­лии и районах, близких к ней территориально и сходных по ландшафтно-климатическим условиям, обсуждалось в публикациях А.Н. Формозова (1935), СП. Наумова (1939; 1947), М.Я. Марвина (1959), Э.В. Ивантера (1969), Г.А. Новикова и Е.К. Тимофеевой (1965), Г.А. Новикова (1970), Е.З. Когтевой и В.Ф. Морозова (1972а), В.В. Белкина (1982; 1983), П.И. Да­нилова с соавторами (1979; 1998).

Многие исследователи отмечают существование определенной перио­дичности колебаний численности зайца, однако, называют продолжитель­ность интервалов между пиками численности от 5 до 12 лет. Для Карелии этот цикл, по мнению вышеназванных авторов, занимает 9-11 лет. Мы по­пытались реконструировать движение численности зайца-беляка в респуб­лике, используя дополнительные прямые и косвенные данные за более чем 20-летний период. Были проанализированы: бальная оценка численности, полученная при обработке сведений охотников-корреспондентов с 1968 по 1987 годы, т.е. сведения, которые не вошли в статью Е.З. Когтевой и В.Ф. Морозова (1972а); данные пушных заготовок, а также материалы Зим­них маршрутных учетов за 1980-2003 годы (рис. 11). Одновременно мы по­пытались сравнить ход численности вида в северной и средней тайге (рис. 12).

По данным бальной оценки численности зайца-беляка в крупных регио­нах, расположенных в северной (Карелия) и южной (Псковская обл.) тайге прослеживается сходная периодичность колебаний численности с продол­жительностью цикла 9-11 лет (рис. 11). Однако размах колебаний в южной тайге вдвое превосходит таковой в ее северной подзоне. Материалы Зимне­го маршрутного учета демонстрируют такую же ритмичность флуктуации численности беляка в Карелии (рис. 12).

Динамика заготовок шкур беляка в пределах бывшей Олонецкой губер­нии была проанализирована еще А.Н. Формозовым (1935) на основании пушных заготовок, приведенных А.А. Силантьевым (1898) и статистических данных 20-х-30-х годов ХХ-го столетия. Анализ аналогичных данных за по­следующие годы был продолжен М.Я. Марвиным (1959), Э.В. Ивантером (1969), а затем и нами (Данилов и др., 1976; 1998). Все упомянутые исследо­ватели пришли к выводу - периодичность колебаний численности зайца-бе­ляка в Карелии составляет 9-11 лет.

Однако ход численности вида в пределах рассматриваемого региона поз­воляет заметить различия во времени достижения популяцией пиков и спа­дов численности на разных участках этой территории и в продолжительно­сти интервалов между ними. Более того, амплитуда колебаний численности вида по республике составляет 5-6 крат, тогда как в отдельных районах зна­чения показателей учета в годы подъема в 5-15 раз превосходят таковые в годы депрессии. В качестве подтверждения сказанного мы на фоне колеба­ний численности зайца в республике приводим ход численности беляка в Пу­дожском районе (рис. 13).

Здесь нельзя не отметить справедливость замечания Г.А. Новикова (1970), что

- "...движение численности в отдельных районах и даже соседних местностях может весь­ма существенно различаться".

Далее Г.А. Новиков приводит вполне убедительные примеры, под­тверждающие это заключение. Аналогичными данными мы располагаем и для Карелии (рис. 13). Причины подобных различий неясны, можно лишь предположить, что условия развития эпизоотии на сравниваемых террито­риях различны, что происходит, очевидно, вследствие особенностей макро и микрорельефа и, соответственно, лучшего дренажа почвы. Представляется возможным предположить, что такие участки и становятся районами пере­живания, тогда как на прочие территории распространяется депрессия.

Изменение численности зайца-беляка определяется рядом факторов. Мы не обсуждаем здесь влияние факторов абиотических, поскольку мно­гие исследователи убедительно показали, что их действие опосредовано и проявляется через паразитарные эпизоотии. Эти эпизоотии вызываются главным образом кокцидиями, поражающими кишечник и печень, а так же паразитами легких - протостронгилидами и Synthetocaulus commutatus, пе­ченочной двуусткой, пузырчатой стадией гороховидного цистицерка (Taenia serrata), известной среди охотников под названием "пузырчатка" и поражающей внутренние органы зайцев. Рост зараженности этими пато­генными заболеваниями, размах и течение эпизоотии зависят от плотнос­ти и состояния популяции зайца и экологических особенностей развития паразитов. В их число помимо климатических характеристик года, из кото­рых главные - сырое и холодное лето, входят также некоторые ландшафт­ные особенности территории, такие как рельеф и почвенно-грунтовые условия, а также наличие и обилие переносчиков заболеваний и промежу­точных хозяев паразитов.

О массовых эпизоотиях, так называемых "заячьих морах", случавшихся в прошлом прямых сведений в литературе нет. Очевидно, об этом можно су­дить по масштабам заготовок шкурок зайца-беляка. Так в Олонецкой губер­нии минимальное число шкурок было заготовлено в: 1870-1872, 1881 и 1890 годы (Силантьев, 1898). Для начала-середины следующего - XX столетия имеются уже прямые указания на массовую гибель беляков в Карелии. М.Я. Марвин (1959) называет такими - 1922-1924, 1932-1934, 1942-1945 гг. Э.В. Ивантер (1969) добавляет к ним 1956-1959 гг. Почти на те же периоды приходятся и минимумы заготовок шкурок зайцев, а рассчитанная по ним цикличность колебаний численности составляет те же 9-11 лет.

Из других биотических факторов наиболее значительную роль в регули­ровании численности зайца-беляка играют хищники. В Карелии это, прежде всего, рысь, в питании которой доля зайца достигает 50%, лисица и волк, в их рационе заяц составляет 33%, 15%, соответственно (Данилов и др., 1979). В пи­тании других хищников, способных самостоятельно поймать зайца, - росома­хи и куницы, - его значение меньше - 13 и 5% (Данилов, Туманов, 1976а). И, наконец, заяц иногда становится жертвой пернатых хищников - филина, бо­родатой неясыти, ястреба-тетеревятника. Однако численность последних не­велика, невелико и их значение в регулировании численности беляка.

Как показали наши исследования в северной и средней тайге наиболее специализированный на добыче зайцев хищник - это рысь. Из общего чис­ла охот рысей нападения на зайцев составляют более 70% (Данилов, 1994). Используя данные троплений, мы попытались определить пресс этого хищ­ника на популяцию жертвы в зависимости от численности последней. При этом учитывались: продолжительность снежного периода (в Южной Каре­лии - 160 дней) и добычливость рыси (одна "рысе-ночь" - 0,5 зайца). Расчет показал, что один хищник за зиму ловит около 80 беляков.

В годы высокой численности зайца-беляка плотность его населения рав­на 40-50 экз. на 1000 га, в период депрессии- 12-15 экз., в среднем - 30-35 экз. Средняя площадь участка обитания рыси, по нашим данным составляет 3200 га (Данилов, 1994, Данилов и др., 2003). Следовательно, на участке хищ­ника к концу зимы (учет в начале марта) обитает: в годы максимума - 150-170 зайцев, минимума - 40-50, в годы средней численности - 100-110. Это исход­ное или маточное поголовье. С учетом годичного прироста (5 зайчат на сам­ку, участие самок в размножении 90% - Ивантер, 1969а) максимальная осен­няя численность зайца на участке рыси составит 500, минимальная - 150, сред­няя - 300 особей. Таким образом, потери среди зайцев от хищнической дея­тельности рыси лежат в пределах от 15 до 50%. Несмотря на то. что приведен­ный расчет весьма условен, он, тем не менее, позволяет заключить, что в го­ды высокой и средней численности жертвы хищник не способен лимитиро­вать ее население. Лишь в годы пессимума зайца деятельность рыси может несколько задержать подъем популяции жертвы, не усугубляя, однако, ее де­прессии. Более того, в этой ситуации срабатывает принцип обратной связи, и численность хищника сокращается (рис. 14, Данилов, 1994).

Аналогичный расчет хищнической деятельности лисицы показал, что этот хищник в течение зимы ловит в среднем всего 3-х зайцев на своем участке. Таким образом, роль этого хищника в регулировании численности зай­ца-беляка очень невелика. Не может обсуждаться и совокупное воздействие рыси и лисицы на зайца. В нашем регионе колебания численности этих хищ­ников не совпадают, более того, отчетливо выражено их агонистическое взаимоотношение вплоть до преследования и уничтожения рысью лисицы. Воздействие других хищников на популяцию зайца-беляка в Карелии и во­все не существенно, отчего мы не принимаем в расчет эти потери. В под­тверждение сказанного нельзя не заметить, что СП. Наумов (1947) приво­дит еще меньшие цифры уничтожающей деятельности всех хищников, счи­тая, что она составляет всего - 15-17% всех случаев гибели зайцев в лесной зоне Европейской части нашей страны. Он также отмечает при этом, что ущерб от хищничества тем меньше, чем севернее находится исследуемая территория, тогда как подобные потери в зоне островных лесов и лесостепи достигают 30-34%.

Прямое действие антропогенного фактора или пресса охоты на популя­цию зайца может обсуждаться лишь теоретически. Даже в прошлом, когда только заготовки шкур зайца-беляка в Олонецкой губернии достигали 40 тыс. в год, подобный размер использования популяции не оказывал сколько-нибудь существенного воздействия на численность зайца.

Обсуждая пресс охоты или динамику численности зайца на основании данных пушных заготовок необходимо учитывать, что охотники, даже в 1950-1960-е гг. сдавали в заготовительные организации едва ли треть шкур добытых зайцев, а в последующем и того меньше. Это происходило и вслед­ствие низких заготовительных цен, и по причине низкой профессиональной подготовки охотников, для которых съемка тонкомездрой и легко рвущей­ся шкурки беляка становилась трудной задачей. Более того, значительное количество зайцев добывалось охотниками с гончими собаками, в первую половину сезона - в сентябре, октябре, начале ноября, т.е. до того как шкур­ка становилась выходной и могла быть сдана на заготпункт. Таким образом, реально в Карелии добывалось в 3-4 раза больше зайцев, чем заготавлива­лось их шкурок, и этот вид дичи был и остается не только наиболее попу­лярным объектом охоты, но представляет собой один из самых значимых ресурсных видов фауны охотничьих животных.

Косвенное влияние деятельности человека на популяцию зайца-беляка весьма существенно и выражается, прежде всего, в изменении биотопов и ландшафтов, т.е. условий обитания животных. Наиболее серьезные измене­ния вносят рубки леса и последующие сукцессионные изменения травянистой и древесно-кустарниковой растительности. Мы попытались проследить эти изменения и оценить пригодность этих биотопов на разных стадиях сукцессионного процесса. Оказалось, что большие площади свежих вырубок первые 2-3 года, т.е. до начала естественного возобновления лиственных пород - оси­ны, березы, рябины, ив становятся малопригодными для зайца вследствие малокормности и беззащитности животных на их открытых пространствах.

Следующая стадия сукцессии вырубок - активное зарастание их лист­венными деревьями и кустарниками и появление хвойного подроста. В этот период на вырубках формируется качественное разнообразие кормов и их обилие, а возобновляющиеся хвойные породы создают и хорошие защит­ные условия. Однако продолжительность этого периода благоприятного су­ществования зайцев ограничивается 15-20 годами. В дальнейшем происхо­дит смыкание крон деревьев, а затем и переход насаждений в стадию жерд­няков, а это самые низкобонитетные угодья и для зайца, и для других видов охотничьих животных.

Второе по значимости для зайца деяние человека - это лесоосушительная мелиорация больших массивов заболоченных лесов, соснового редколе­сья по болоту и чистых моховых болот. Подобные угодья до их дренирова­ния и последующего зарастания кавальеров канав лиственными деревьями и кустарниками зайцы посещали лишь проходом, за исключением окраин бо­лот, о чем говорилось выше. С появлением обильной лиственной древесно-кустарниковой растительности вдоль канав они становятся весьма привле­кательны, и в кормовом, и в защитном отношении для беляка. Соответст­венно возрастает и численность зайца в таких биотопах. Площади преобра­зованных таким образом угодий в северных регионах очень велики. Так, в Карелии пройдено лесоосушительной мелиорацией низкобонитетных за­болоченных сосняков - 324,2 тыс. га, а болот - 273,5 тыс. га (Саковец и др., 2000), а протяженность дренажных канав составляет 64,9 тыс. км, из них ма­гистральных каналов - 13,4 тыс. км. (И.М. Нестеренко, личн. сообщение.)

Еще более привлекательными для зайца становятся сельскохозяйствен­ные площади, созданные в результате осушения открытых болот. На них су­ществует та же сеть канав, зарастающих лиственными древесно-кустарниковыми растениями и большая площадь подобных же угодий по периметру осушенной территории. Однако масштабы таких площадей несравненно меньше таковых, пройденных лесоосушительной мелиорацией.

Заяц-беляк важнейший объект охоты. Как уже отмечалось, в отдельные годы в Олонецкой губернии добывали более 100 тыс. зверьков, т.е. только мясная продукция охоты на зайца составляла около 25 тонн. Определенное значение имели и заготовки шкурок, которых потребкооперация закупала у охотников; еще в 1950-1960-е гг. в среднем заготавливали по 2-3 тыс. заячь­их шкурок в год. В настоящее время масштабы добычи этой дичи на поря­док меньше, а шкурки зайцев не заготавливают вовсе.

Подобрать тур
Наши контакты
Справочная по всем услугам
Билеты на Кижи и Соловки
ships@welcome-karelia.ru
Туры по Карелии
Сегренева Дарья
Туры на Соловки
Ушакова Татьяна
Мы в социальных сетях
Новости
Приглашаем к сотрудничеству
07.05

Агентский договор на экскурсии опубликован на нашем сайте

Рекламный тур по Карелии
25.04

Всем нашим партнерам - старым и новым - будет интересно!

Экскурсии летом 2019
17.04

На сайте опубликованы программы экскурсий на летний сезон 2019 года.

Отзывы

Татьяна, Галина
Благодарим "Русский Север" и нашего гида Ольгу за прекрасное путешествие на Соловки 25-27 Августа, за заботу и прекрасные экскурсии в Беломорске и на Соловках! Все было прекрасно, и мы обязательно вернемся!
Евгений Миловидов
Благодарю компанию "Русский север" за слаженное, чёткое обслуживание гостей вашего прекрасного края. Сбылась моя давняя мечта! Особую благодарность хочу выразить гиду Ширшовой Ольге! Высокий профессионализм, эрудиция, личное обаяние отличают этого экскурсовода!
Ольга
Хотелось бы выразить большую благодарность команде "Русского Севера" за организацию тура. В особенности благодарим нашего прекрасного гида Ладу за профессионализм, искреннюю любовь и преданность своему делу. Наглядный пример того, что "роль личности в истории" имеет место быть! С удовольствием вернёмся в Карелию и будем рекомендовать вашу компанию своим друзьям!
Нина
Огромное спасибо за тур "Кижи-Валаам-Соловки" всей турфирме и лично нашему прекрасному гиду Ольге. Замечательный человек, интересный собеседник и просто профессиональный гид. Мы на протяжении всей поездки слушали интересный рассказ, смотрели фильмы снятые в Карелии и слушали песни о любви к Карелии. Она смогла сделать все, чтобы о туре остались самые приятные воспоминания. Всем советую посетить Карелию!
Татьяна
Тур Кижи-Рускеала-Соловки чрезвычайно интересен, хорошо организован, но особую благодарность фирме "Русский север" хочется сказать за подбор гидов. Работа Елены Дарешкиной и Лады Фокиной заслуживают самой высокой оценки. Их эрудиция, доброжелательность, стремление заинтересовать аудиторию и, главное, любовь к родному краю делает встречу с Карелией действительно незабываемой. Огромное спасибо! Удачи и хороших туристов всему коллективу "Русского севера".
Добавить отзыв Все отзывы